Рецензия на книгу

• 

  El88125 декабря 2014 г.

  Я не слишком люблю постапокалипсис, в основном, потому что жанр ассоциируется с бодренькими боевичками про зомби, но о произведении Мерля такого, конечно, не скажешь. Название "Мальвиль" встречалось мне в списках лучшей нф, рецензии на сайте тоже настроили оптимистично, так что я порадовалась выбору рулетки и села читать. Как я разочарована!

  Повествование ведётся от лица Эмманюэля, хозяина замка, весьма склонного к "лирическим излияниям", с редкими комментариями куда более добросовестного летописца Тома. Итак, компания французов, умудрились пережить ядерную войну в винном погребе замка Мальвиль. Вооружившись счётчиком Гейгера, они выходят наружу, чтоб обнаружить пепелище на месте деревни. К счастью, дело происходит в деревне, поэтому проблемы выживания по-старинке не столь остро стоят перед героями. Немного скотины выжило, что с ней делать ясно, и специалист по плугам тут как тут. Крайне похвально, что восстановление приемлемых жизненных условий начали с формального провозглашения равноправия и расчистки конюшен, а не массового запоя. Всё это очень разумно, но меня сразу смутило, как быстро они пришли к мысли, что выживших больше нет. Как же нет, если достаточно было сидеть в подвале, по нужную сторону утёса? Сколько человек в мире одновременно находятся в подвале? А во Франции? Тем не менее, хотя Эмманюэль вскоре тоже приходит к этой мысли (не знаю, объясняется это личностью рассказчика или так и было по замыслу автора, но Э. упорно предстаёт эдаким идеальным вождём: и харизма при нём, и стратегия, и тактика, и знание психологии до кучи) и даже предполагает, что неподалёку может быть целый город выживших, проверить это он вовсе не рвётся. Возможно, его мотивы не лишены логики, но я не могу представить, чтобы люди, считающие себя последними на Земле, не бросились это опровергать. Хотя бы один только горожанин Тома. Или Колен, чьё хозяйство, как позже выяснилось, уцелело.

  Э. в своих воспоминаниям всё время как бы возвышает себя над своими "друзьями". Он, как глава какой-нибудь фирмы, располагает активами, следя, чтоб они не увязали в своём горе и выполняли свои функции во благо Мальвиля. Всегда взвешивает, что сказать, чтобы поддержать дух общего дела, а о чём умолчать, чтобы у них вдруг не зародилось каких-нибудь ненужных идей. Э. слушаются беспрекословно, а в том случае когда (для разнообразия, очевидно) его идею о полигамии не принимают, всё равно в итоге всё случается так, как он хотел. Потому что, разумеется, немая крестьянка из семьи чокнутого извращенца рада еженощно удовлетворять всех мальвильцев и их гостей в порядке сидения за столом - чтоб не расстраивать бедняжек, а то ещё поругаются.

  Этот-то спор о том, как же будет происходить делёж "последней женщины Земли", пожалуй, убедил меня в том, что Мерль - не мой автор. Начнём с того, что девушка при нём не присутствовала. Продолжим тем, как осадили на место Мену (которая проявила такое редкостное здравомыслие и хладнокровие в первые часы после Происшествия), мгновенно сводя её роль до уровня склочной старухи.

  
  Я рад, что поставил старуху на место. ... К чему эта свара? Да и со мной она слишком много себе позволяет. То обстоятельство, что в ее глазах я, так сказать, хозяин божьей милостью, отнюдь не мешает ей – как когда-то было и с дядей – без конца меня пилить. Должно быть, и с самим господом богом, даже когда она его просит о чем-либо, она не может обойтись без грубостей.

  То обстоятельство, что Э. не так давно отказывался от всяческих хозяйских привилегий, припоминая ужжасный феодальный строй, ему не мешает требовать почтения к своей особе. Ну или просто "не бабье" это дело. Воистину, Мьетта - идеал женщины для этого нового социума. Крепко сложена (кто видел "Купальщиц" Ренуара, задумается), на всё согласна и молчит.
  Несколько дней после апокалипсиса, а такое ощущение, что Э. - взрослый мужик, между прочим, лет 10 не видел женщин:
  

  
  Если бы у меня было сто глаз, их все равно не хватило бы, чтобы наглядеться на вошедшую. ... Меня восхищает в девушке все, даже ее простоватость. И не глядя на свои руки, я чувствую, как отчаянно они дрожат. Я убираю их со стола, навалившись на его край грудью и плечами, прижимаюсь щекой к стволу карабина и, лишившись дара речи, пожираю глазами Мьетту. Я понимаю, что должен был чувствовать Адам, когда в одно прекрасное утро обнаружил рядом с собой Еву, еще тепленькую, прямо с гончарного круга, где ее изготовили. Вероятно, невозможно сильнее окаменеть от восхищения и ошалеть от нежности, чем окаменел и ошалел я. Появление этой девушки сразу же затопило теплом и светом пещеру, куда я забрался с оружием в руках. Ее залатанная кофточка кое-где треснула по швам, потрепанная вылинявшая красная юбчонка местами изъедена молью и болтается высоко над коленками. Ноги у Мьетты массивны, как у женщин, изваянных Майолем, своими босыми ступнями она так крепко стоит на земле, что кажется из нее и черпает силы.
  Великолепный экземпляр рода человеческого, новая прародительница людей!

  Даже эти вечерние чтения Библии! Э. по собственному признанию вовсе не религиозен. Он обращается к Библии, якобы чтобы подбодрить друзей. Только я вижу в этом просто ещё один рычаг влияния и контроля? Раз уж в их группе преобладает религиозная фракция, очень полезно для управленца её возглавить. А меньшинству наедине разъяснить, что всё это во имя единства. Раз уж в Ла-Роке все стали примерными прихожанами, не стоит обострять конфликт - отчего бы не принять причастие, да и месса-то недействительна...
  Мальвиль в дивный новый мир ведёт весьма практичный оракул.

  Думаю, уже понятно, что главный герой мне крайне неприятен. То же можно сказать о его благодарной пастве простых французских крестьян. Какое-то время Тома, как образованный человек логического склада мышления, т.е. человек со стороны, вызывал у меня интерес, но вскоре он влился в общество, стал "своим парнем", очевидно поднабравшись "свободы движений, и сочной, грубоватой дружеской шутки", с чем его и поздравляю.

  Я не могу говорить о произведении в целом - я просто не хочу это дочитывать. Такое ощущение, что я читаю историю возвышения Э. Великого, которому только конца света и не хватало прежде, чтобы развернуться вовсю. Я хотела бы найти в Мальвиле несогласных. Хотела бы найти какого-нибудь философа, который задумался бы, что произошло, и к чему всё идёт. Но тут, похоже, Мерль не погрешил против истины, спалив всех философов первыми, и отдав будущее в руки людей попроще.

  В Мальвиле нет ни той надежды, ни того отчаяния (хотя оба этих слова довольно часто встречаются в тексте), ни предостережения, которых можно было бы ожидать.
  Лучше читать Уолтера М. Миллера.

  3

  75