Рецензия на книгу

• 

  Julia_Books22 декабря 2014 г.

  "Вы, Шариков, чепуху говорите, и возмутительнее всего то, что говорите её безапелляционно и уверенно."
  

  Всё возвращается на круги своя, не так ли ?
  Или бывает так, что пройдут сто лет, а с кругов ничего так и не сходило, так и движется как будто бы на одном месте, хоть и со сменой руководящего состава и пейзажей, подправленных временем ?

  Чертеняки скачут, бесенята мечутся по, вдоль и сквозь строки трёх повестей одного из моих самых любимых писателей. Страницы шуршат и с бешеной скоростью проскакивают под копытами этих, искры сыплются из глаз, из-под трамвайных рогов, то лето и жара, а то вдруг зима и стужа накрывают Москву. Слухи ползут, полнятся, вырываются из Калабуховского дома, из четвёртого института зоологии, и обуревают столицу, а то и весь Союз.

  "Роковые яйца" поначалу вся о Москве. Москва летняя. Москва родная! Москва жаркая. Москва профессора Персикова. Накал событий по ходу эксперимента гениального учёного прекрасно можно описать стихотворением Хармса "Цирк Принтинпрам".
  

  
  Четыре тигра
  Подерутся с четырьмя львами.
  Выйдет Иван Кузьмич
  С пятью головами.
  Силач Хохлов
  Поднимет зубами слона.
  Потухнут лампы,
  Вспыхнет луна.
  Загорятся под куполом
  Электрические звезды.
  Ученые ласточки
  Совьют золотые гнезда.

  
  Красный луч - инструмент Творца! Он способен творить жизнь. Но какую ? На этот вопрос нашёл ответ деятельный революционный пенсионер Рокк, принявший рисунок на экзотических яйцах, выписанных из-за границы, за грязюку.
  Невежество страшно. Агрессивное невежество, не незнание, а не желание знать и учиться.
  Чудовищные события раскрутились стремительнейше, как кольца гигантской анаконды в атаке.
  И вскоре по полегшим от жутких гадов окрестным губерниям, паника, эпидемия и змеящаяся опасность поднялись до Москвы, ввергнув город в военное положение. Тысячная конармия шествует по улице Тверская, бригады с химреагентами, танки тянутся вслед. Люди давятся в толпе, неистовствуют, бросают папиросы солдатам. Воют.
  В "Роковых яйцах" бесчисленное число раз звучит "воют". Завывали, воют. Воют воют воют. Люди превратились совершенно в зверей.
  И вот толпа ворвалась в институт ночью, бешеные, воющие, устроить погром. Толпа.. Стоп. Булгаков делает очень чёткий акцент на том, что не толпа разорвала профессора Персикова. Конкретный человек, личность, низкий мужчина на кривых обезьяньих ногах подскочил к беззащитному профессору и трахнул по голове ему палкой, раскроил гениальному человеку череп, и скрылся, снова слившись с толпой.
  

  
  "Грянет музыка
  И цирк закачается...
  На этом, друзья,
  Представление наше
  Кончается."
  

  "Дьяволиада" - весёлое кафкианство. Коротков, неосмотрительно войдя в пучину, сам того не заметив, просто-напросто приняв зарплату в продуктах производства (спичках), вляпался в такую заваруху с Кальсонерами, люстриновым старичком, и прочими служащими, пахнущими серой, что превратился из нежного молодого человека, мягкого, политически совершенно неактивного, ленивого работника Спимата в бойца, в настоящего Рэмбо. Он закалился духом. Поменялся его голос, его сущность поменялась! Но было поздно. И он был один. Кальсонеры сгубили его. И Коротков успокоился душой только выбрав смерть позору, и после он не увидел уже ничего.

  "Собачье сердце" - стихия, это мы. Сознание или бытие ? Что, что движет человеком ? Собачье, огромное благородное сердце, врождённая интеллигентность и ясное видение советского строя, против вшивых про'питых невежественных мозгов Клима Чугункина. Победил почему-то Клим.
  Невежество страшно!
  Характернейшая деталь, что вылупившийся Шариков понимал и признавал только силу, насильные методы, которые приходилось применять к нему доктору Борменталю. Если бы не глаза решительного Борменталя, похожие на дула пистолета, направленные на Шарикова, Филипп Филиппович, возможно, просто бы сошёл с ума от выходок этого исключительного труса, жалкого внешне и мерзкого внутри представителя пролетариата. Сволочь. Вот что он такое. Это его суть. Обругать, нагадить, запугать, где можно, а где более сильный человек - сбрызнуть в ближайшую щель. Залиться водкой, настрочить донос. Шарикову одинаково противны и безразличны и профессор Преображенский, и управляющий домкома Швондер. Он подставит ножку любому, смотря по ситуации, к своей выгоде или просто к своей жалкой радости. Ещё парочку!

  Стихия. Эволюция. Профессор Преображенский. Разруха, которая не в клозетах, а в головах. И лохматый кофейный пёс Шарик.

  Всё у Булгакова переплетено, уложено как-то причудливо вместе. Такой сметанный колоссальный язык у Михаила Афанасича.
  Москва - любимая, знакомая, Москва родная. Летняя.
  Знакомые, хорошие образы: Васенька-гэпэушник в дымчатом пенсне (как в Мастере и Маргарите, на балу у сатаны), безымянный маленький из ГПУ же (что Швондер), профессор Персиков не читает газет, и Филипп Филиппович не советует перед обедом читать советские газеты.
  Только ассистент у профессора Персикова был не верный и преданный друг, не талантливый в своей профессии, не смелый и благородный человек.. Поэтому Персиков и погиб так.. Марья Степановна и Панкрат не смогли его защитить, их самих разорвали в клочья обезумевшие.

  Чертеняки скачут и беснуются, шалят. Но постепенно растут, наливаются, и косят глазом уже зло, они не играют. Они выпустили пролетариев на волю.

  Цитата из Михаил Афанасича, заметок репортёра "Советская инквизиция":
  "В глазах заплечных дел мастеров из ЧК не было ничего дешевле человеческой жизни."
  1919 г.

  "Собачье сердце" впервые было опубликовано в журнале "Знамя" в 1987 г.

  Очередной суд над братьями Навальными назначен на 15е января 2015го года. Алексею Навальному светит десять лет.

  Сошли ли мы с кругов-то ? Пролетарий пролез в высокие слои, и там всё делит. Душит котов. Берёт и делит.

  38

  111