Рецензия на книгу
Pnin
Vladimir Nabokov
alpas20 июля 2024 г.Американский роман Набокова о комичном русском профессоре, который вот уже в который раз вынужден поменять родину, но с одной стороны не унывает в своей жизненной суете, а с другой — копни чуть глубже, и вскрываются страшные травмы, некоторые из которых преследует Пнина и по сей день, и принципиальные проблемы эмигранта (человека, вечно неприкаянного, живущего с ощущением, что у него в итоге ничего нет).
Но всё это лишь на поверхности. Набоков не был бы Набоковым, если бы не провернул тут очень интересный финт — он вводит в повествование самого себя (в лице рассказчика N., который сам явным образом появляется в романе), а ближе к концу нам несколько раз невзначай показывают, как яростно чудаковатый Пнин протестует против версии событий N.
Дело здесь однако не в том, что N. — ненадёжный рассказчик (как Гумберт в "Лолите"), а скорее в том, что будущего не существует, настоящего тоже (мы можем воспринимать и оценивать его лишь ретроспективно, через память), нам доступно одно лишь прошлое. Но и прошлого ведь тоже не существует! В лекциях о Пушкине Набоков говорит, что если поместить нас в золотой век — мы его не узнаем. Если Пушкину показать тот образ Пушкина, который есть у каждого из нас в голове — он тоже не узнает сам себя. Даже исследователь жизни великого поэта вроде Набокова понимает, что его Пушкин — это лишь третьесортный актёришка, изображающий в провинциальной пьесе Пушкина настоящего. Однако, если мы вкладываем в своего Пушкина (а другого у нас и нет) всю ту любовь и нежность, что мы питаем к Пушкину настоящему, то, может, и ладно?
Вот этому на мой взгляд и посвящён "Пнин" — отношениям автора со своими героями, основанными на настоящих людях, но неминуемо заживших своей собственной трогательной жизнью. И более того, сам автор здесь тоже становится одним из героев, и литературный лабиринт уходит на второй круг, приглашая к богатым размышлениям о природе творчества.
Из обширного послесловия переводчика, где тот пускается в совсем уж непроходимые дебри, мне понравилось ещё одно наблюдение. В одной из глав героиня идёт ответить на телефонный звонок, и тут вдруг автор даёт странноватое отступление о жизни на турецких улочках. Отгадка находится в самом конце главы, где мельком упоминается висящая в коридоре "акварель с минаретами". Читателю здесь следует догадаться, что отступление возникло вслед за блуждающим взглядом Джоаны на пути к телефону. По-моему, запрятано это было чересчур глубоко, но вообще приём довольно красивый.
Я, кстати, начал читать оригинал, но не осилил, во второй главе задавило ощущение, что описательная часть в основном проходит мимо. С другой стороны в переводе теряется львиная доля набоковского юмора, а также (в данном случае) множество каламбуров и шуток, связанных с корявым английским титульного героя, так что выбор тут непростой. Котируется в основном доработанный к 2006 году перевод Барабтарло (на него я и перешёл), а также перевод Ильина 1993-го. Роман, впрочем, как и обычно у Набокова, явно рассчитан на перечитывания, так что заодно можно и варьировать.
034