Рецензия на книгу

• 

  evhanimi19 декабря 2014 г.

  Принимаясь за дневник всемирно известной еврейской девочки, вынужденной вместе со своей семьёй скрываться от нацистов в Убежище в период оккупации Нидерландов, ожидала прочитать что-то жутко подавленное, наполненное ползучим страхом и безысходностью. А прочитала что-то полное надежд, желаний и веры в будущее. И от этого ещё больнее.
  Вынужденная жить под постоянным страхом обнаружения, не имеющая возможности в свои юные годы просто выйти на улицу, в то время как где-то её сверстники ходили в школу, встречались с друзьями и продолжали вести почти обычную жизнь, Анна не озлобилась, не утратила присутствие духа, чувства юмора и веру в лучшее будущее.
  Ах, Анна, читая твой дневник, я видела, как быстро тебе пришлось вырасти и повзрослеть. Я восхищалась твоим талантом, упорством, тягой к знаниям. Иногда ты смешила меня, тонко подмечая детали вашей запертой в четырёх стенах жизни с вынужденными соседями, иногда ты меня огорчала, иногда я с тобой скучала. Не в простой период жизни тебе пришлось оказаться в заточении. Переживая все "прелести" переходного возраста, ты страдала, как тебе казалось, от непонимания взрослых, переживала влюбленность, открывала для себя новый чувственный мир. Ты росла и развивалась. Порой я удивлялась, насколько глубоки были твои мысли для 13-14-летней девушки. Ты становилась лучше. Ты была полна планов и надежд. Ты была полна жизнью.
  А потом.......потом дневник Анны обрывается. Твои мечты сгорели в печах концлагерей, молодость оказалась растоптанной сапогами фашистов, достоинство втоптано в грязную жижу нацистских идей, надежды похоронены на нарах бараков. И таких Анн было тысячи.

  Я не поставила оценку книге. Как можно оценить чьи-то мысли, желания, чувства и мечты? То, что писалось не для нас. То, что, возможно, будь Анна жива, никогда бы не довелось прочитать широкой публике. Скажу честно, иногда при прочтении дневника у меня возникало чувство неловкости, как будто я заглядываю в душу чужого человека через замочную скважину. Иногда я думала, что сама Анна никогда бы не позволила прочитать чужим свои откровения. С другой стороны, наверное, отец Анны всё-таки поступил правильно, придав публичности записи дочери. Чтобы мы видели, что потеряли, чтобы помнили и чтобы такое больше не повторилось.

  6

  50