Рецензия на книгу
Шут
Юрий Вяземский
KaterinaPolonskaya18 декабря 2014 г.«Липкий от пыли, между целлофановым пакетом со сломанными игрушками и стопкой пожелтевших газет на антресолях...» - так начинается повесть Юрия Вяземского «Шут». С первых мгновений, с первых строк оказываешься перед пыльными антресолями, видишь сломанные игрушки и пробегаешь глазами заголовки обветшалых газет. До самого конца повесть «держит» читателя, но держит не каким-то остро закрученным сюжетом с любовными перипетиями или хитроумными детективными ходами, а необыкновенно хорошо переданным чувством сопричастности.
Очень любопытен сам автор. Или даже не автор. Рассказчик. Интересно то, что он не отождествляет себя ни с Шутом, ни с Валей Тряпишниковым. Он – всего лишь только наблюдатель. Бесстрастный комментатор событий. Посторонний. Он не говорит нам прямым текстом, где черное, где белое, а где и вовсе серое. Не учит нас, что хорошо, а что плохо. Он просматривает, перелистывает историю жизни и смерти Шута вместе с нами. Вместе делаем открытия или выискиваем намёки между строк. Но при этом сами доходим до сути, до главного. Сами понимаем, как нужно поступать и, наконец, кому это нужно.
Валентин Тряпишников, Валя, - обыкновенный школьник. Родители Вали – хорошие родители, как говорит сам рассказчик. Его отец, Строгий, «вообще эрудиции был широченной, знаком был и с техническими науками, мог собственноручно собрать радиоприемник и магнитофон, неплохо играл на скрипке, красиво катался на горных лыжах. Его жизненный уклад являл собой образец максимальной внутренней дисциплинированности и бережного отношения к свободному времени». Мать, Милостивая, «была под стать мужу: преподавала японский язык в высшем учебном заведении, как белка в колесе, вращалась в гуще культурной и общественной жизни - что называется, не вылезала из концертов и профсобраний (она была председателем месткома) – и в отличие от своих подруг и сослуживиц не любила проводить досуг на кухне, в ванне и в других местах общесемейного пользования». Сына своего Валины хорошие родители пытались развивать всесторонне. Благодаря им Валентин и вырос тонко чувствующим, критически мыслящим человеком. Возможно, благодаря им, и появился Шут.
Шут. Рожденный и нерожденный. Помнящий себя до своего рождения. Не забывающий обид и не прощающий несправедливостей. Мир для Шута поделен на черное и белое. Точнее, на «пеших», «всадников» и «правящих колесницей». В совершенстве владеющий мастерством им же изобретенного «шутэ-кана» или «оружия безоружного». Шут – школьная «маска» Валентина Тряпишникова. Маска, которая пытается путем высмеивания самых слабых сторон человека, повлиять на отношение других людей. Шут – замечательный манипулятор, еще с того момента, когда он «родился» - истории с бегством Синеглазого.
Со временем маска Шута все больше и больше «въедается» в Валю, и это уже не Валя-Шут, а Шут-Валя. Эта «болезнь» начинает проявляться, когда Валя влюбляется, поддается на «лисье наваждение». Осторожность и избирательность Шута, нежелание раскрытия своей роли, своей маски, передается Валентину Тряпишникову, и он сам уже, без маски Шута, начинает больно жалить, ударять людей, бывших ему дорогими и, в какой-то мере, близкими. Сначала он решает, что Ира Богданова, Бо И, лотос, розовеющий в каплях росы, решила над ним пошутить и сумела обмануть самого Шута, ослабить его.
Далее, избавившись от «коварной лисицы», Шут-Валя «ударяет посохом» своего «друга» - Костю Малышева. Решив, что Малышев не в состоянии понять и принять истины, преподносимые ему Шутом, последний устраивает «спектакль», жестоко высмеивая Костю. Вторым «приступом болезни Шута» стало ранение Сергея Жукова, человека, нравившегося Вале и делавшего многие вещи бескорыстно.
Заключительной стадией стала попытка победить своего Учителя – человека, которым Валя восхищался и которому подражал. Изучив слабые стороны своего Учителя, Шут решил «колоть Правящего колесницей простейшими шутэнами, по принципу мыши, пожирающей слова».
Достоинство повести Ю. Вяземского в том, что он показал: маска шута наиболее опасна для того, кто ее на себя надевает. Все шутэны сводятся к одному, самому неожиданному и убийственному шутэну — удару в собственное сердце. Ведь, «вонзая» остро наточенную шпагу иронии и сарказма в наиболее уязвимые места окружающих, человек остановиться уже не может. Маска постепенно становится лицом. Он наносит удары, уже не разбирая, пока после сильного душевного потрясения Шут не погибает.
Наверняка, учась в школе, да и во взрослой жизни каждый проходит сквозь череду лиц и личин, масок, личностей… Повесть «Шут» дает возможность пересмотреть многие жизненные моменты, увидеть с иной стороны многие события своей жизни и даже провести некоторые параллели, соединяя легким карандашным наброском свою жизнь, свои поступки и жизнь Шута, чтобы самому в какой-то момент не обнаружить уже на лице маску, намертво приросшую к коже.383