Рецензия на книгу

• 

  Gosteva_EA13 декабря 2014 г.

  Воспой, о муза, рецессивную мутацию моей пятой хромосомы!

  Первая половина книги очень многообещающая: живой язык, в котором за видимой легкостью проглядывает внушительный объем фоновых знаний, глубокое понимание человеческой сути и едва ощутимая, воздушная ирония. Начало хватает за руку и уносит в танце, скажем, греческом каком-нибудь, хотя на ум всё равно лезет вальс, легкий, стремительный, головокружительный. Захватывающая история Дездемоны и Левти, связанных запутанными кровными узами, не лишена пикантности и налёта трагической запретности, без чего не обходится ни одна приличная семейная сага. А СП - это всё же семейная сага, масштабное полотно жизни эмигрантов на холсте мировой истории: здесь и вторая греко-турецкая война, и застывшая в янтаре времени Смирна 1922 года, и толпы беженцев, рванувших в Землю Обетованную двадцатого века - Америку, и сухой закон, депрессия 30-х годов с процветающими на фоне всеобщего обнищания дельцами, вовремя занявшими питейно-развлекательную нишу, и национальный вопрос, и особенности рынка недвижимости в Детройте, и Вторая мировая (как без неё)... И вот почему-то после жизни бабушек и родителей, столь насыщенной событиями мирового значения, история самого Кала-Каллиопы тускнеет. Поэтому градус читательского напряжения и заинтересованности спадает ближе к завершению книги.

  Безусловно, проблема определения пола ребёнка с мешаниной в хромосомах тоже имеет общечеловеческую значимость, более того, получение гермафродитами особого полового статуса могло бы полностью поменять привычную гендерную картину мира, где все дети после выписки из роддома делятся на тех, кто в голубеньких одеялках, и тех, кто в розовеньких. В любом случае... все эти бы не меняют лично моего отношения к книге: предыстория в разы интереснее, масштабнее и убедительнее самой истории.

  После аннотации к книге (ух ты! Про гермафродита!) душа требовала пикантных подробностей - душа их получила. Впрочем, они оказались не намного пикантнее описания обычных подростковых влюбленностей и секса. Вместо дешевого удовлетворения нездорового любопытства - история семьи и история отдельно взятой человеческой изолированности и одиночества...

  Есть что-то маркесовское в этой греко-американской саге: в переплетении судеб героев, в их нетипичности, в межродственных страстях, в том, как персонажи сходят с ума, сводят с ума, развиваются, болеют и умирают.
  

  
  В то утро она вынула из нее свадебный венец Левти, отрезав его от своего, чтобы похоронить его в нем. Она заглянула внутрь, закрыла шкатулку, потом разделась, сняла свое черное платье и повесила в шкаф, набитый шариками нафталина. Потом положила туфли в коробку, надела ночную рубашку и, простирнув белье, повесила его в ванной. После чего легла в постель, хотя на часах было три часа дня.
  На протяжении последующих восьми лет, за исключением банного дня в пятницу, она ни разу не вставала.

  Даже страдания героев увлекательны и экзотичны:
  

  
  Она возлежала на горе подушек, распространяя вокруг себя ауру непреодолимого горя, от которой, впрочем, веяло добром. Этим отличалась моя бабка и все гречанки ее поколения — они были добры в своем отчаянии. Они стонали и сетовали, предлагая сладости. Они жаловались на недуги, нежно похлопывая тебя по колену.

  Колоритно, насыщенно, питательно. Ох уж мне эти гастрономические метафоры применительно к литературе! Но именно такие слова приходят на ум во время и после чтения СП.

  Очень рада, что изнурительный поход в ДП завершился для меня столь удачно. СП стал внушительной точкой в игре. Ну и как пишут некоторые пользовати ЛЛ, спасибо за внимание! Чао-какао, господа хорошие!

  70

  1,6K