Рецензия на книгу

• 

  jeff10 июля 2024 г.

  Признак взросления - когда в "Трёх мушкетерах"
  начинаешь болеть за Ришелье - государственника,
  которому мотали нервы четыре алкоголика,
  три проститутки и дегенерат в короне.

  Вот примерно такой же тест на адекватность предлагает своим читателям Э.Л. Войнич.
  Очень долго заглядывалась на произведение, помня, что это какой-то важный маст-рид (и, кажется, даже в школе задавали на правах внеклассного чтения), и вот теперь, прочитав, понимаю, как сложно будет его оценить. Отрицательную оценку, которая здесь сама собой напрашивается, ставить не хочется: все же написано интересно, даже увлекательно, язык (перевода) весьма яркий и сочный, при этом легкий. Положительно оценить роман тоже невозможно - до того нелогично он выстроен, подчинен конкретной авторской идее, которая низводит его в разряд конъюктурщины или агитки, прокламации.

  Открывала текст, не зная, что ждет впереди, не читая отзывов и аннотации, а потому первые главы и образ священника Монтанелли захватили безмерно. Неужели это "Алая буква", но мужская точка зрения? До чего интригующе!
  Но нет, главный герой здесь - Артур Бертон, мечтательный, ранимый юноша, прямо ангел во плоти, охваченный равно христианскими идеями и революционными настроениями. Рано потерял отца, недавно - еще и мать, в семье ощущает себя чужим, неприкаянным, и единственным близким человеком считает священника, духовного отца. Да еще девушку Джемму-Джим, в которую влюблен, но "делит" ее с соперником Боллой. Первые непонятки случились уже к финалу первой части: первые же трудности раскрывают истинную сущность героя. Он оказывается трусом, который сначала пытается бежать в мир иной (как по-христиански!), а затем - в мир земной, но его географически противоположную часть.
  Основная мотивировка, на которой строится весь конфликт, - это какое-то огромное фантастическое допущение. Строго говоря, на момент бегства Артура никто не предавал, а его собственные выводы из письма матери (которое даже не приводится) и отказ от религии выглядят чересчур резкими, необоснованными. Этот первоначальный конфликт и с падре, и с Джеммой можно было бы решить почти сразу, "словами через рот" (кстати, один из основных талантов графа Монте-Кристо в отличие от...). Либо, как история с заговорщиками и девушкой, рассосалось бы само собой спустя время (о чем и говорится в дальнейшем, правда открылась буквально через несколько дней).
  Ну а разочарование в святом отце (и собственной матери) выглядит странным. В чем, собственно, обвиняет его Артур? Если в самом по себе грехе, то, выходит, и в факте своего рождения (ну, не было бы греха - не было бы и Артура). В том, что не сознался? Но, во-первых, каким образом это можно было сделать раньше, а прямо сейчас - явно не успел до той роковой ночи (хотя, судя по настроению, собирался). Во-вторых, полунамеки, поддержание отношений с Артуром и воспитание, несмотря на протесты официальных родственников, явно искупают эту надуманную вину. Не сознавался прямо, но всеми своими поступками, словами и поведением позиционировался как отец. И фразы с решением о епископстве, которые Артур позже поставит ему в вину, именно родительские. Они контрастируют с образом духовного отца, постороннего человека, но вполне похожи на то, как может волноваться родитель за ребенка. Возможно, просчет был - и стоило поведать об этой тайне лично до отъезда. Может, реальный священник (или живой, более продуманный персонаж) так и сделал бы, но мы имеем дело с авторским конструктом в том числе.
  Что не признался еще тогда, давным-давно, во всем честно, не сложил сан? Ну, вроде в монастырях и не такое творилось, как поведал еще Боккаччо: однажды переспал с любимой женщиной (и даже вроде оказался однолюбом), спасибо, что не с ребенком/мужчиной/собакой, как говорится...
  Объяснить все это можно было бы либо возрастом героя: фактически 19, а психологически как будто лет 14. Либо возможным сумасшествием вследствие тонкой душевной организации и чересчур сильных потрясений.

  Ладно, герой, разуверившись во всех идеалах, прежде всего, религиозных сбегает в другую страну, скитается там, терпит страдания. Но всяческие трудности озлобляют его еще сильнее, вместо того чтобы привести обратно к богу. Как тот случай с избиением, когда чуть не умер, но выжил. Так на войне советские атеисты, чудом избежав пули, становились христианами. Или хотя бы агностиками.
  Феличе-Артур возвращается спустя тринадцать лет, но психологически как будто остается все в том же 14-15летнем возрасте. Кстати, в моем издании допущена ошибка, вторая часть озаглавлена как "Тридцать лет спустя". Вот это, думаю, да, дожил до седых кудрей, почти под полтинник, а все туда же, и даже никакой благодарности (сами знаете кому), что все до сих пор живы и даже его не забыли. Ан нет, погодите, 13 лет прошло, ну ладно, еще куда ни шло относительно сроков, но... опять же, та же Джемма за это время лишилась почти всех близких (друг, отец, муж, ребенок), но не сломилась, осталась даже в чем-то такой же наивной, чистой, как раньше. Возвращаешься на родину, а любимая не только не умерла (при родах, например, или от чахотки - спасибо английской погоде), но еще и свободна, аки птица. На что тут роптать?
  Дантес, напомню, вернулся к хорошо замужней женщине со взрослым сыном, тут уже сложно по всем параметрам перейти к прежним отношениям.
  Ну а что Овод-Феличе? Вместо объяснений, раскрытия тайны, каких-то действий в сторону любви и привязанности пытается давить на жалость, устраивает пытки любимым вроде бы людям. И по мере чтения все больше кажется не героем, а нарциссом-садистом-созависимым. Граф Монте-Кристо и в мести был изыскан, к тому же оставался, насколько это возможно, справедливым и великодушным.
  По мере чтения к Оводу напросилась аналогия с героем В. Сафонова из фильма "По ту сторону": тоже фанатичный революционер, тоже калека, который несется, куда не следует, подставляя и товарищей, и общую идею, лишь бы доказать свою значимость. И тоже не замечает девушку, которая его любит и которую обрекает на страдания после своей гибели.

  Но самое жестокое, что он мог придумать, - это нападки на собственного отца. Почему, спрашивается, не на священника-предателя, но логика неведома ГГ и писательнице, понятно.
  И вот он-то, Монтанелли, и был для меня главным (и положительным) героем (наряду с Джеммой, но она как-то все равно как будто "на побегушках" у Овода как образа и потому меркнет). Увы, он тоже оказался недостаточно раскрытым, но куда лучше, чем тот же Овод (повторюсь, была бы интересна история и с Глэдис, и его муки, угрызения совести после самоубийства Артура). По крайней мере, в случае с Монтанелли наблюдается хоть какая-то логика, искупление греха (теперь еще и "гибели" сына) конкретными действиями, показано, как он общается с прихожанами, организовывает больницу, вступается за преступников. И - да, спустя годы страдает о главной утрате. В сцене, когда Овод наблюдает за страданиями отца, не раскрывая тайны и вновь обращаясь к собственным воспоминаниям, так и хотелось вставить классическое: "Чего ж тебе еще надо, собака?"
  Как оказалось, как классическому нарциссу ему нужна безграничная любовь и подчинение. Там дальше снова следуют авторские конструкты, что Артур, дескать, как Христос, но только Артур сам вообще-то отправился на поиски страданий и по сути гибели. И отсюда нелогичными кажутся его пафосные речи, где он призывает брать ответственность в свои руки, хотя сам перекладывает ее на других (куда больше, чем падре).
  И в итоге религиозность Монтанелли видится здесь куда логичнее, последовательнее, чем революционный фанатизм и нигилизм Овода. Отказаться от веры. От веры, которая все эти 13 лет поддреживала падре, - серьезно? Благодаря которой он пережил ту утрату, благодаря которой помог стольким прихожанам и стал для них почти святым? От веры, к которой Овод сам почти обратился в минуту слабости и даже перепилил решетку, несмотря на приступ? От веры, которой сам же оперирует в своих сопоставлениях с Христом, заменяет его на самого себя? Но до сих пор ничего не понял про отца?
  И даже самоубийство, на которое согласен пойти Монтанелли (страшный грех для истинно верующего, но Артур этого не знает, судя по его прежним "подвигам"), не устраивает Овода - либо все, либо ничего. Собственно, конфликт там не только в отказе от веры, но и в помиловании преступника, убийцы (прошлого и будущего) и переходе на его сторону (тут уже дело не в вере, а в принципе; да, Монтанелли в какой-то мере преступник, но искуситель, а не насильник и террорист). И, предлагая Оводу самому решить свою участь, падре, судя по всему, надеялся на его возможное раскаяние.
  Неприятно выглядит финальная сцена сумасшествия - как будто искусственно. Автор заставляет думать, что безумец здесь не сын с его странными, противоречивыми требованиями, как есть в действительности, а отец с его религиозными идеями, хотя у того просто не было выбора. Скорее Овод - косвенный убийца отца, а не наоборот (и, кстати, ведь падре еще давным-давно открыл ему правду, сказав, что он не переживет).

  И таких противоречий в романе много: он подается как политический, но политики в нем нет, кроме фона, приходилось гуглить, чтобы понять историческую обстановку. Сам Овод чересчур противоречив, противоречиво отношение героев к нему (меняется в зависимости от текущей повестки). В целом же на первом месте лишь чистая психология, фрейдизм, а религия и идеи, нужные автору, подаются слишком в лоб и ненатурально.

  P.S. Уже очень давно читала роман М. Горького "Мать", может быть, поэтому многое забыла, но то, что в нем зашифрована история Богоматери и Иисуса, узнала только в 20+ из лекции преподавателя. А возможно, это произведение проработано действительно куда лучше и метафоричнее, чем "Овод" Э.Л. Войнич.

  13

  495