Рецензия на книгу

• 

  Lady_Light

  5 июля 2024

  Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь

  Представьте, что вы прочитали книгу некого автора. И не одну, а даже серию. Стали горячей фанаткой и скупили все издания, что есть. И представьте, что вы внезапно нежданно-негаданно встречаете объект своего обожания! Адекватным бы в такой ситуации — я уверена — никто бы не смог остаться. Но одно дело — когда от вида вашего любимого автора вы начинаете прыгать и пищать от восторга, или немеете языком. И совсем другое — когда тащите его в охапку домой, и под угрозой расчленения живьём заставляете дописывать продолжение полюбившегося романа.

  Вот именно к такой "фанатке" и попал главный герой Пол Шелдон. Не справившись с управлением, он перевернулся на мёрзлой дороге и улетел в кювет. Но его обнаружили и спасли. Не на счастье, а на беду. Потому что у его "спасительницы" осталась в мозгу последняя извилина, и та слиплась от галлонов поглощаемого ею мороженого. Очнулся Пол в кровати, обкормленный кодеиновыми таблетками и с ломотой в переломанных ногах. Конечно же, ситуация показалась ему подозрительно опасной с самого начала. Но он и представить себе не мог, насколько. Его самая преданная террористка выказала яростное неодобрение финалом последней книги сериала про сиротку Мизери, и потребовала написания следующей — и не дай Бог без хэппи-энда! Противостоять Энни Уилкс было столь же невозможно, как тропическому тайфуну. Взрывоопасная шизофреничка-манипуляторша устроит Полу Шелдону экскурсию по всем кругам ада. В ход пойдут оскорбления и издевательства, отказы в обезболивании, коктейль из мыльной воды с половой тряпкой, поданный в грязном ведре. И это только цветочки! К середине книги чувство брезгливого передёргивания от встречи с половым ведром начисто будет забито леденящим ужасом отрубленных пальцев и конечностей. И кстати, вот именно тогда я поняла, почему же эта книга стоит под номером 1 в списке "Ужасы" на Лайвлибе. Потому что иным словом эту ситуацию и не назвать, а волосы на голове шевелятся куда задорнее от такого вот бытового фашизма, чем от выдуманных подкроватных монстров.

  Действие книги не покидает пределов одного дома, но повествование ни разу не кажется провисшим. Много времени уделяется внутреннему миру Шона, всё более и более угнетённому. По мере того, как Энни всё больше упивается членовредительством, её жертва становится всё более забитой.

  
  Разумеется, он ничего не будет просить у Энни, тем более требовать. Когда-то здесь был человек, который мог бы ее о чем-нибудь попросить. Тот человек намного сильнее страдал от боли, и у него не было причин цепляться за жизнь, не было даже этой паршивой книги. Тот человек попросил бы. Невзирая на боль, у того человека достало бы сил, чтобы хоть попытаться бороться с Энни Уилкс.
  Тем человеком был он, и, наверное, сейчас ему должно быть стыдно, но у того человека было два важнейших преимущества: у того человека было две ступни… и два больших пальца на руках.

  И пройти этот путь с главным героем по-настоящему больно. Смотреть, как у него отбиваются последние крохи воли и бунтарства, на место которым приходит животный оцепенелый ужас. Причём подано это ещё с таким неподражаемым "кинговским" юмором!

  
  Через десять минут она вошла к нему со шприцем, бутылью бетадина и электрическим ножом. Он сразу же закричал. В чем-то он напоминал теперь собак Павлова. Когда Павлов звонил в звонок, у собак начиналось слюноотделение. Когда Энни входит в спальню со шприцем, бутылью бетадина и острым режущим предметом, Пол начинает кричать.

  Вообще, уровень психологии здесь на высочайшем, вкуснейшем уровне! Особенно интересна изнанка писательской профессии. Кухня высоколитературных блюд, на которую нам разрешается взглянуть одним глазком.

  
  Идея «Быстрых автомобилей» пришла к нему в Нью-Йорке. В тот день он вышел из дома, намереваясь всего-навсего купить видеомагнитофон на 83-й улице. Он проходил мимо стоянки и обратил внимание на служителя, пытающегося взломать машину. Этого оказалось достаточно. Он понятия не имел, законно действовал тот человек или нет, но через два или три квартала ему уже не было до этого дела. Тот служитель превратился в Тони Бонасаро. Он уже знал о Тони все, не знал только его имени, которое извлек несколько позже из телефонного справочника. Половина романа уже существовала в его воображении, а вторая быстро возникала и ложилась на свое место. Ему хотелось плясать, он чувствовал себя счастливым, мало того, пьяным от счастья. К нему явилась муза, и он радовался, как радовался бы нежданному чеку, пришедшему по почте. Он отправился за видеомагнитофоном, а обрел нечто намного лучшее. Он ОБРЕЛ ИДЕЮ.
  Другой процесс – ПОИСКИ ИДЕИ – не мог идти ни в какое сравнение с ОБРЕТЕНИЕМ ИДЕИ, он не возбуждал Пола и не доставлял ему радости, но был по-своему столь же таинственным… и столь же необходимым. Поскольку когда ты работаешь над романом, работа время от времени стопорится, и ты не можешь преодолеть препятствие, если не НАЙДЕШЬ ИДЕЮ.

  Я просто читала, затаив дыхание! Мне, как творцу на Фикбуке (я тоже всё-таки писатель, хоть и мелкий), показалось, что Мэтр просто залез мне в голову и точь-в-точь рассказал своими словами, что я чувствую при сочинении новых произведений! Я ощутила миг потрясающего единения, и это было так захватывающе.

  Также было интересно проследить страдания не только Пола как человека, но и как автора. Как он ни ненавидел сначала принудительную работу над "Возвращением Мизери", позже эта история становится для него единственной светлой отдушиной. Он ныряет в мир Мизери, как в дверь в лето. Начинает жить в этом романе, жить для него. Он становится Шахерезадой для себя самого. В конце-концов, ведь разве мы не пишем в первую очередь ради того, чтобы вновь испытать то самое болезненно-зудящее, но окрыляющее чувство созидания?

  
  Как только ты приступаешь к книге, все остальные оказываются на другом конце галактики. Никогда я не писал для своих жен, для матери, для отца. Знаешь, почему авторы пишут, что посвящают книги своим близким? Потому что в конце концов масштабы собственного эгоизма начинают их пугать.

  Образ главного героя намеренно ли, невольно ли списан немножко и с самого Кинга. Застарелые, "хронические" читатели наверняка заметят забавную деталь: его собственное высказывание про себя самого. Лишь самую малость перефразированное.

  
  Если вы хотите увлечься рассказом, если вас надо напугать, или заставить сочувствовать персонажу, или растрогать, или рассмешить, – это моя работа. Это я могу. Я могу ублажать вас сколько хотите. На это я способен.

  Способен, без сомнения! Браво. Бис.

  91 понравилось

  0

  7,9K