Рецензия на книгу

• 

  Clementine2 декабря 2014 г.

  Да, да и ещё раз — да. Вот что я хочу сказать "Ложной слепоте". Косноязычно, конечно, но так уж сложилось, что отзывы на книги в последнее время никак не писались, однако эта вещь требует — и требует, и требует, и требует — чтобы о ней было рассказано — сейчас и здесь, без "не могу" и "разучилась". И ледяное спокойствие с которым она смотрит на меня, бессловесную, сводит с ума.

  Я бы сделала ей другую обложку. Такую, чтобы — в дрожь сразу, от неё должно нести холодом, запредельным нечеловеческим мраком, иссиня-чёрным, глубоким, равнодушным. Она должна отпугивать. И завораживать. Притягивать тех, кто готов заглянуть за грань, перешагнуть порог и ослепнуть, ослепнуть и прозреть. Потому что в дивном новом мире, нарисованном Уоттсом, счастья не будет. Счастья — в нашем понимании. В нашем понимании будущее Уоттса — адова бездна. Мир, где люди превзошли себя, научились сдерживать животные инстинкты, стимулировать материнскую любовь, перестали заниматься сексом вживую, но при этом по-прежнему остались мясом, кровью и плотью, выдумавшей себе бессмертие и прочие примочки. Неслучайно рядом с ними (с нами?) сосуществует и развивается другой вид, в качестве эксперимента вызванный из небытия, — существа более сильные физически, обладающие более развитым интеллектом, мыслящие и реагирующие иначе — вампиры. Не те, что до оскомины приелись за последние годы, другие — прекрасные той самой красотой, в которой изначально заключён ужас. Львы в мире мышей. Возможно, та самая ветвь, что способна выйти из эволюционного тупика, преодолев "слишком человеческое".

  Однако "Ложная слепота" тем и хороша, что не замыкает человечество на самом себе, не сводится к стандартной антиутопии, а разбивает барьеры и вырывается в открытый космос. Где мы не одиноки. Та ещё утопия, между прочим, эта ваша разумная жизнь во Вселенной. И Уоттс мастерски её развенчивает, сталкивая интеллект и сознание. Представьте, просто представьте себе форму жизни, настолько чуждую нашей, что одно наше существование для неё болезненно невыносимо. Мы, с нашей способностью к рефлексии, обдумыванию и осознанию того, что делаем, с необходимостью делиться информацией посредством живой речи для неё всё равно что вирус. Вирус, против которого необходима вакцина. И саморазвивающийся космический объект (организм?) "Роршах" тем и занимается, что работает над созданием этой самой вакцины. А люди жаждут контакта и отправляют навстречу "Роршаху" свою экспедицию — живой корабль "Тезей", обладающий интеллектом и особыми способностями, и при этом оснащённый весьма странной командой.

  Помимо вампира Юкки Сарасти, функционирующего на борту "Тезея" в качестве командира экипажа, в команду входят личности, буквально сошедшие со страниц справочника по психиатрическим заболеваниям — патология на патологии, люди будущего, в общем. Каждый — интересен в той же мере, в какой и непонятен, невозможен и одновременно практически осязаем. Уоттс описывает их всех максимально отстранённо, показывая глазами синтета Сири Китона, главного протагониста романа. Сири Китон, между прочим, тот ещё тип — получеловек-полукиборг, наблюдатель, лишённый способности к эмпатии, беспристрастный и равнодушный, читающий людей и рассказывающий о них сухим языком фактов. Неоднозначная фигура, сломанная, но, как ни странно, подлежащая восстановлению (не могу удержаться от отдельных аплодисментов сцене, где Сарасти возвращает Китону способность чувствовать, ломая его заново, — любящая девушка не смогла, блин, а вампир несколькими ударами превратил в человека). В данном случае — идеальный рассказчик. Надёжный. И, само собой, говорящий на "чужом языке". На том, до которого мы ещё не доросли. Не зря при чтении "Ложной слепоты" возникает ощущение, что написана она в том самом 2082 году, а к нам попала случайно, через какую-то кроличью нору или как их там ещё называют. У меня не раз возникало ощущение, что я читаю что-то вроде "Илиады" Гомера, только наоборот — источник знаний не о глубоком прошлом, а о глубоком будущем.

  Сложно, да. Местами — невыносимо. И достаётся по полной, потому что — ну что же я такая тупая-то, ничегошеньки же не знаю, блин?! А на выходе... на выходе что-то сродни гордости. Потому что вторая половина текста — уже запоем, без беготни к компьютеру за каждым третьим словом, как поэма, правда. И... тут бы ещё эмоций добавить, но я, кажется, и так превзошла свой обычный словесный лимит.

  72

  417