Рецензия на книгу
Лесной царь
Мишель Турнье
Wanda_Magnus28 ноября 2014 г.Weiter weiter ins Verderben
Wir müssen leben bis wir sterben
Der Mensch gehört nicht in die Luft
So der Herr im Himmel ruft
Seine Söhne auf dem Wind
Bringt mir dieses MenschenkindКак говорится в распространенной сетевой шутке, при слове "Европа" каждый представляет то, что ему наиболее близко и интересно: католики - католиков, демократы - демократов, извращенцы и педофилы - извращенцев и педофилов. А я представляю мрачные европейские леса, в которых живут фавны, феи и дриады, в которых оживают деревья, а в темной глуши пропадают путники, застигнутые лесной нечистью. Как завещал немецкий романтизм, сама природа этих лесов символизирует ту тьму, которая покоится глубоко на дне человеческой души, и горе тому, кто осмелится эту тьму потревожить.
Но времена, когда рассказать об этой тьме можно было при помощи легенд, давно прошли. Люди теперь не верят в сверхъестественное, люди верят в других людей. Другие люди крадут человеческие души, другие люди едят человеческую плоть, другие люди похищают маленьких детей, а вовсе не какой-то там Лесной царь, которым некогда можно было запугать одинокого наездника. Потеряв свою былую силу, сказочные образы становятся метафорами, но они не теряют связи с теми запретами, которые рано или поздно предстоит нарушить.
У Турнье французский взгляд на немецкое "лесное" наследие. Он открыто позволяет себе то, что никогда не позволил бы ни один немец - нещадную физиологичность и попытку рационального осмысления всех общепринятых трансгрессивных практик (казнь, охота, война). Но в то же время он далек от французской легковесности, потому что из города, который у французов обычно рисуется переплетением человеческих взаимоотношений, действие почти сразу же переезжает в немецкую глушь, где есть только мрачный лес, заполненный мифами и подсознательными человеческими страхами. Во главе угла у Турнье - люди: толстый школьник Нестор, сумасбродный рейхсмаршал Геринг, воинственный жнец Рауфайзен и старый рыцарь Кальтенборн, но самый главный человек - это Авель Тиффож, фанатичный жрец нацизма и герой-христоносец в одном лице. Или в двух - это как посмотреть; потому что сам Тиффож видит в себе своего доппельгангера, который растет и набирает силу внутри него и пишет его левой рукой.
Я полагаю, что эту книгу нельзя читать всем, но все-таки не могу вывести, по какому принципу следует ограничивать чтение. Ну, например, если вы на дух не переносите жестокое обращение с животными или слишком трепетно относитесь к спокойному чтению за едой, то эту книгу лучше не трогать. Читать ее ради одного только нацизма тоже нет никакого смысла: обещание "мифологического взгляда на нацизм", данное в аннотации - настоящая обманка. Попытки осмыслить нацизм при помощи иудейско-христианских аллегорий уже были сделаны и не раз, так что сама эта идея не нова и вряд ли может считаться здесь определяющей.
Зато по этой книге вполне можно догадаться, почему Европа, уже, казалось бы, и так понятная всем вдоль и поперек, даже в двадцатом веке может оставаться местом ничуть не менее загадочным, чем во времена братьев Гримм или даже Карла Великого. Культура любой европейской страны по-прежнему хранит в себе огромный пласт иррационального, который то и дело пытались рационализировать, запретить или поставить на службу власти. Но этот пласт не поддается, потому что, как это неведомое не называй - древняя магия или, прости господи, бессознательное, - оно сильнее тех, кто пытается его подчинить.
29757