Рецензия на книгу

• 

  tatianadik24 ноября 2014 г.

  Чудесный роман воспитания, грешащий разве что излишним морализаторством и архаичностью стиля, но от писательницы 19-го века трудно ожидать иного. Юную англичанку, умную и тонко чувствующую девушку, немилостивая судьба заносит на континент, в городок Виллет, где она чудом устраивается на работу в пансион для девочек, сначала в качестве бонны, а потом учительницы английского языка. Чудом потому, что приехав в город без знакомых, рекомендаций и знания французского языка, она запросто могла разделить гораздо худшую участь, постигающую ее таких же бесприютных сверстниц на улицах больших городов во все времена. Но ей везет, она укрыта от всех невзгод стенами пансиона, осваивает французский язык и со временем становится в нем учительницей. В этой части романа отразились впечатления автора, которая сама училась и преподавала в подобном пансионе.

  В рецензиях писали, что очень хотелось бы знать прошлое героини. Давайте побудем детективами и попробуем восстановить ту часть его, что возможно. Во-первых, Люси абсолютно точно - дочка пастора. Весь ее религиозный пафос, приверженность пуританству и постоянные библейские цитаты говорят об определенном воспитании и многочисленных воскресных проповедях, которые на ней оттачивал отец, так же, как в жизни Шарлотты Бронте делал ее отец-священник. Потом родители Люси умерли, и ее взяла на время в себе дом крестная (об этом мы узнаем в начале книги), но не оставила у себя на воспитание, как частенько случалась, потому что имелись более близкие родственники. Скорее всего, это был родственник по отцовской линии, тоже священник, переселившийся в дом ее родителей и принявший приход (дом священника и приход покупались или наследовались по мужской линии, если в роду был священник). Ее новые родственники относились к ней плохо, воспитанием занимались мало, и жилось ей там не сладко. Может быть, это было связано с грубостью их собственных детей, а может с тем, что этих детей просто не было. Ну, а далее возможны варианты. Когда же умерли и они, в доме поселились чужие люди, и у нее «не осталось места, которое она могла бы назвать собственным домом», в ином случае дом достался бы ей в наследство. Если же дети у дяди были, можно, призвав воображение, представить предложение брачных уз от ненавистного кузена или наоборот, его женитьбу на другой и предложение остаться в доме прислугой. Это и вызывало у нее такие нестерпимые воспоминания о прошлом и, кстати, отвратило ее от мысли когда-нибудь вернуться в Англию.

  Устроившись в пансионе, героиня немного оттаивает, ее внимание привлекает молодой и красивый доктор-англичанин. Когда же этот доктор буквально спасает ей жизнь и вдобавок оказывается сыном ее крестной (да-да той самой, из начала книги), ее чувства от дружбы начинают дрейфовать к любви. Но когда дружески относящийся к ней доктор предпочитает бедной и некрасивой Люси богатую и красивую Полину ( и трудно осуждать его за это), героиня находит себе другой объект. И хотя на протяжении всей книги Люси Сноу твердит, что любовь и счастье не для нее, она так же, как любая молодая девушка мечтает о ней, не отдавая, быть может, себе в этом отчета. «…Все молодые люди источают идеализм так же непреложно, как Bombyx mori источает шелк», позже скажет другой классик. Но и вторая ее любовь не будет счастливой.

  На протяжении всей книги у меня вызывали досаду две вещи – бесконечное сетование героини на свою горькую судьбу и чрезмерная наполненность романа рассуждениями на клерикальные темы с уклоном в критику католицизма. Сдается мне, что автор, будучи дочерью пастора, наделил героиню своею непримиримостью. Что, однако, не помешает Люси в минуту тяжкого душевного разлада прибегнуть к помощи католического священника. Что же до горестной ее судьбы, на мой взгляд, в действительно крайних обстоятельствах ей всегда приходило на помощь чудесное спасение – будь то подвернувшиеся вовремя двери пансиона и готовность его хозяйки ее принять, или подоспевший доктор Бреттон во время обморока, или профессор Поль со своей щедрой на добрые дела натурой. И при всей ее нищете, бедной девушке ни разу не пришлось на себя стирать, готовить и убирать, для этого всегда находился кто-то, видимо, более обделенный. Что же до роковой бури, то неизвестно, на что пеняла бы героиня, выйдя замуж за эксцентричного, в два раза старше себя француза, глубоко верующего католика, склонного к тому же любые чужие интересы ставить выше собственных.

  Мешает и некая двойственность повествования. С одной стороны, рассказ ведется от лица молодой девушки, неискушенной и не до конца образованной. С другой же, местами мы слышим голос Люси Сноу в конце жизненного пути, она говорит что-то там о своих побелевших за эти годы волосах и о дальнейших судьбах других героев книги. Да и уровень ее образованности за годы явно повысился - в конце книги только сноски, объясняющие использованные ею аллюзии и скрытые цитаты, занимают несколько страниц. То есть непонятно, какую же Люси мы, собственно, слушаем. И это не идет на пользу повествованию, делая речи героини не по годам сложными и высокопарными, ну не говорят так молоденькие девушки, это голос умудренного жизнью человека.

  Но все это не мешает глубоко проникнуться книгой, оценить ее поэтичность и романтизм, и несколько дней пребывать в мысленных диалогах с героиней и автором. А это - признак настоящей литературы. И образ даже не героини, а стоящей за ней Шарлотты Бронте, в тот ханжеский век осмелившейся открыто защищать право женщины на независимость и собственный выбор, этой «строгой маленькой Жанны д'Арк», как назвал ее Теккерей, стал объемнее и перестал быть для меня образом автора одной только «Джен Эйр».

  70

  901