Рецензия на книгу

• 

  Sovelu24 ноября 2014 г.

  Сначала читалось без интереса и без особых чувств. Я привыкла, что сперва произведения Хемингуэя не затрагивают, но стоит только втянуться, и понесет. Здесь же никуда не несло, все было спокойно, безэмоционально. Герои и их действия меня не затрагивали, не было чувства "ах".
  Но почему 5 звезд из 5? Да потому что в последней части наступило это самое "ах". Я читала конец залпом, вдыхая каждое слово. Так мило написаны диалоги, описание мест, любовь.
  Книга вызвала у меня замечательные эмоции, я пропускала любовь героев через свое сердце и понимала, что такое же живет и во мне. Как хорошо не забывать об этом!

  И вообще, хочется побывать в том деревянном заснеженном доме и дышать тем свежим, морозным воздухом!
  

  
  

  За окном уже было темно, и свет лампы над изголовьем постели ложился на ее волосы и шею, и плечи. Я подошел и поцеловал ее, отведя ее руку со щеткой, и ее голова откинулась на подушку. Я поцеловал ее шею и плечи. У меня кружилась голова, так сильно я ее любил.

  
  Кэтрин вышла, и мы вместе вступили в Швейцарию.
  -- Какая прекрасная страна, -- сказала она.
  -- Правда, замечательная?
  -- Пойдем скорей завтракать.
  -- Нет, правда замечательная страна? По ней как-то приятно ступать.
  -- У меня так затекли ноги, что я ничего не чувствую. Но, наверно, приятно. Милый, ты понимаешь, что мы уже здесь, что мы выбрались из этой проклятой Италии.
  -- Да. Честное слово,да. Я еще никогда так хорошо ничего не понимал.
  -- Посмотри на эти дома. А какая чудная площадь! Вон там можно и позавтракать.
  -- А какой чудный дождь! В Италии никогда не бывает такого дождя. Это веселый дождь.
  -- И мы с тобой уже здесь, милый. Нет, ты понимаешь, что мы с тобой уже здесь?

  
  В ту осень снег выпал очень поздно. Мы жили в деревянном домике среди сосен на склоне горы, и по ночам бывали заморозки, так что вода в двух кувшинах на умывальнике покрывалась к утру тонкой корочкой льда. Madame Гуттинген рано утром входила в комнату, чтобы закрыть окна, и разводила огонь в высокой изразцовой печке. Сосновые дрова трещали и разгорались, и огонь в печке начинал гудеть и madame Гуттинген во второй раз входила в комнату, неся толстые поленья для печки и кувшин с горячей водой. Когда комната нагревалась, она приносила завтрак. Завтракая в постели, мы видели озеро и горы по ту сторону озера, на французском берегу. На вершинах гор лежал снег, и озеро было серое со стальной синевой.

  
  В коридоре перед нашей комнатой стоял ящик с дровами и оттуда я брал поленья, чтоб подбрасывать в печку. Но мы не засиживались поздно. Мы ложились спать в нашей большой спальне, не зажигая огня, и, раздевшись, я открывал окна, и смотрел в ночь, и на холодные звезды, и на сосны под окнами, т потом как можно быстрее ложился в постель. Хорошо в постели, когда воздух такой холодный и чистый, а за окном ночь.

  
  -- Ты милый. И я теперь уже не сумасшедшая. Я только очень, очень, очень счастлива.
  -- Ну спи, -- сказал я.
  -- Ладно. Давай заснем оба сразу.
  -- Ладно.
  Но мы не заснули сразу. Я еще довольно долго лежал, думая о разных вещах и глядя на спящую Кэтрин и на лунные блики у нее на лице. Потом я тоже заснул.

  
  Дальше дорога была покрыта плотно укатанным снегом и вела через лес, и два раза, возвращаясь вечером домой, мы видели лисицу.
  ...
  -- Как забавно, что мы видели лисицу.
  -- А лисица, когда спит, обертывает свой хвост вокруг тела, и ей тепло.
  -- Вот, должно быть, приятно.
  -- Мне всегда хотелось иметь такой хвост. Что, если б у нас были хвосты, как у лисицы?
  -- А как же тогда одеваться?
  -- Можно заказывать специальные костюмы или уехать в такую страну, где это не имеет значения.

  
  -- Ну, какой же ты милый! А вдруг, когда я похудею, я стану очень хорошенькая и так тебе понравлюсь, что ты опять в меня влюбишься.
  -- О черт! -- сказал я. -- Я и так в тебя достаточно влюблен. Чего ты еще хочешь? Чтобы я совсем потерял голову?
  -- Да. Я хочу, чтоб ты потерял голову.
  -- Ну и пусть, -- сказал я. -- Я сам этого хочу.

  2

  40