Рецензия на книгу
Русская канарейка. Голос
Дина Рубина
wondersnow14 июня 2024 г.Желтухин их повязал.
«Мы будем благодарны за любой твой форшлаг, ингелэ манс. За любую трель. Пусть даже и канареечную».«Я – Голос!». Певец, а не шпион. Забыть, перечеркнуть, а то и вовсе – стереть, но... не сотрётся же. Как ни пытайся. Да и пытался ли он?.. Леон мечтал зажить простой жизнью, где он мог бы посвятить себя тому, что любил больше всего, посвятить себя ей – великолепной Музыке, и вроде у него всё получалось; «когда не убиваю людей, веду жизнь приличного человека», – старался молодой человек, старался, он вообще был очень старательным, всё пытался кому-то что-то доказать, а всё из-за той ночи, которая... нет, лучше о ней не вспоминать, это было слишком кринжово (другого слова, право, не подобрать, оно идеально описывает произошедшее, что это вообще было...). Так что там о непроработанных психологических травмах?.. Цуцик трясся, но трясся не от холода, а от ярости, но ему везло, он постоянно встречал богатых покровителей, благодаря которым он и стал тем, кем стал. «Боже мой, какой артист!», – и речь теперь не о птахе. Обладатель универсальной внешности, неземного голоса и гениального слуха, последний Этингер был метким снайпером, мастером допросов и ловким убийцей (я не закатываю глаза, я не закатываю глаза...), и, конечно, контора не могла просто взять и отпустить его, она нуждалась в этом прирождённом охотнике, человеке-амфибии и боге перевоплощений (я не... ugh). Он отбивался. Надеялся, что всё осталось в прошлом. И, надо понимать, сам при этом в глубине души догадывался, что никуда ему от этого не деться. Кто знает, к чему бы в итоге он пришёл, если бы не внезапное столкновение с незнакомкой, с которой они в некотором смысле были родственниками... канареечными родственниками. Ах, Желтухин. Ты давно умер, но твоя песня – нет.
Вообще, вот эта открывающая сцена в ресторане мне понравилась, было интересно следить за разговором героев, столько тонов, загадок, намёков... А потом всё рухнуло. Я вообще не особая почитательница приключенческого, в этом может и кроется главная проблема, хотя опять же, есть исключения. Это явно не тот случай. Вот вроде и было подмечено, что все люди – в первую очередь люди, но тут же – речи о “плохих” парнях... Плохие, естественно, не они. Ну да, они тоже убивают, но это другое. А, да?.. Такие вот товарищи обожают все эти игры, азарт, понимаешь, блеск, выгода, роскошь, а что из-за этого кто-то там страдает, теряет и помирает, ну простите, те “звери” виноваты. «В конечном счёте все мы сдохнем, тем более что человечество прилагает к этому изрядные усилия», – да и правда, чего уж тут говорить, всё к этому в итоге и сводится. Что же касается Айи, то я даже не знаю, что сказать. История этой беглянки ещё более фантасмагорична, хотя вот эта байка про дохлого удава, конечно, повеселила... Про отношения главных героев я просто промолчу, у Дины Рубиной все любовные истории крайне сомнительные, я подобное не люблю до такой степени, что, читая, не могу не морщиться, это просто... да. Ну и тема судьбы, конечно. Лично меня все эти речи про судьбу, от которой не сбежишь, вообще не вдохновляют, вот решил там кто-то (кто?), что вы, двое, будете вместе, вот и всё, заткнитесь и принимайте. Как романтично, боже! Обожаю (нет). Эти двое, само собой, влюбились друг в друга, они всё преодолеют, всех победят, детишек нарожают, грудь-то у героини должна выровняться (ну вот как, как тут не закатить глаза... я не знаю). Уже рада за них, серьёзно. Заранее. Вот бы и в жизни так, а. И чтобы без всяких «судьбинных шрамов». Да и просто – без шрамов.
«Всё казалось далёким, чужим, погасшим и затоптанным, как вчерашний костёр, – навсегда...», – ну прямо про моё отношение к этой истории. Я что, и правда была влюблена в первый том?.. Да, была. Более того, мне до сих пор приятно о нём вспоминать. Эта же часть вообще меня не затронула, даже по касательной. От симпатии, которую я испытывала к героям, практически ничего не осталось, а романтизация того, что романтизировать в принципе нельзя, подпортила общее впечатление так, что не хотелось дочитывать, из-за чего я то и дело цеплялась к моментам, которые писательнице обычно прощаю. Например меня, как “вечно тонкую”, заинтересовало то, почему дама так относится к “матронам”, мол, девчушка там одна жирком уже начала обрастать, это всё, конец, ей нужно срочно искать мужа... Что, простите? Или вот это упомянутое “историческое”, там же легенда на легенде, что-то давно уже опровергнуто, что-то без доказательств, а рассказывается так, будто это правда. Описываемые места и те не чувствовались, вот что самое печальное, парижское и особенно лондонское вообще мимо, совершенно не передаёт их реальный дух, иерусалимское ещё более-менее, про островное греческое и таиландское сказано было блекло, типичное курортное. Раздражало всё, лишь под финал стало чуть полегче, ибо опять появился Желтухин, и вот эта последняя сцена, когда двое встретились, а пернатый запел, запел так звонко, будто бы радовался воссоединению... да, это было поэтично, грустно и красиво. А на этом всё. Раздражение как таковое стёрлось, но и приятного почти нет, мне просто... никак. Это как те апортовые сады: яблони давно уже срубили, на их месте высятся дома, и всё, что теперь остаётся, это лишь предаваться приятным грёзам о былом.
«Мы по-прежнему строим вавилонскую башню, и по-прежнему без особого успеха».35819