Рецензия на книгу

• 

  Madame-Butterfly10 июня 2024 г.

  Тёмные глубины омута семейной жизни

  “Для общественности супруги известных писателей невидимы, и никто не знал этого лучше, чем Лизи Лэндон.”

  Не знаю, решилась бы я ввязываться в эту историю, “Историю Лизи”, если б знала заранее об объёме романа, а также учитывая тот факт, что поздние произведения автора мне нравятся гораздо меньше его ранних, самых известных работ. Может статься, что Лизи и её история были бы отложены до лучших времён. Но любопытство взыграло, любопытство, которое вызывает такой интимный и магический процесс, как творчество. Стивен Кинг частенько делает своих героев писателями: Тэд Бомонт в “Тёмной половине”, Билл Денбро в “Оно”, Рег Торп в “Балладе о гибкой пуле”, Мортон Рейни в повести “Секретное окно, секретный сад”, да и сам Джек Торренс из “Сияния”, который думал, что атмосфера “Оверлука” поможет ему в творчестве. “История Лизи” стоит особняком среди романов, так или иначе касающихся писательства, поскольку здесь Стивен Кинг решил отдать дань уважения и любви своей жене Табите, выведя на первый план Лизи, женщину, много лет остававшуюся в тени своего мужа, известного писателя Скотта Лэндона.

  Сколько времени нужно, чтобы смириться и привыкнуть к потере близкого человека? Месяц? Два? Полгода? Год? Лизи Лэндон, вдова титулованого писателя, лауреата Пулитцеровской и Национальной премий Скотта Лэндона, понимает: у такой потери нет срока давности. Казалось бы, прошло уже два года, утихла шумиха в прессе, перестали сыпаться соболезнования от друзей, знакомых, случайных людей, узнававших в ней вдову того самого Лэндона, время лечит, не так ли? Лизи полагала, что она уже свыклась с одиночеством. Однако же чёртовы инкунки, как она мысленно стала называть этих навязчивых персон, заставили её вновь окунуться в прошлое. Инкунки представляли собой профессоров различных университетов, заведующих кафедрами, директоров крупнейших библиотек или богатых коллекционеров, мечтающих заполучить немыслимые сокровища: черновики романов Лэндона, неопубликованные произведения, ранние пробы пера, личную переписку, одним словом, всё, что имело отношение к творчеству их кумира. Лизи в этом вопросе всегда оставалась непреклонной: она сама займётся разбором бумаг покойного мужа и тогда, когда сочтёт нужным. После визита одного, особо настойчивого и прилипчивого профессора, Лизи решает подняться в рабочие комнаты Скотта и попробовать начать сортировать документы. Аманда, её старшая сестра, нуждающаяся в постоянном внимании из-за психического заболевания, вызывается помочь ей. Помощь Аманды, конечно, носит весьма специфический характер: ей просто нравится нумеровать журналы, в которых есть фото Скотта, одного или с женой, однако же один из этих журналов, а точнее, напечатанная там фотография, привлекает внимание Лизи, запуская в памяти болезненный процесс воспоминаний, погружаясь в которые всё глубже и глубже Лизи с ужасом начинает осознавать, как много она забыла об их семейной жизни со Скоттом. Сознательно забыла.

  Не припомню другой книги у Стивена Кинга, которая давалась бы мне так тяжело. Даже не знаю, в чем тут дело: то ли в темпе, который изначально был задан повествованию, медленном, петляющем среди прошлого, настоящего, воспоминаний, событий дня сегодняшнего; то ли в многословии автора, решившего, что этот роман будет начисто лишён динамики и станет трансформацией его собственных представлений о жизни с писателем, рефлексией о ранних годах, когда начинающий литератор познакомился с будущей женой, лабиринтом фантастических метафор и олицетворений, призванных прикрыть пурпурным занавесом работу воображения, поиск новых идей, процесс создания историй, которые приходят из тёмных ночей, из напоенных экзотическими ароматами жасмина и бугенвиллеи далёких мест, освещенных огромной оранжево-серебристой луной, из прошлого, затаившегося в памяти на время и лишь ждущего подходящего момента, чтобы выпрыгнуть и явить себя во всей красе. Очень красивый роман. Очень грустный. Пожалуй, действительно, очень личный. И да, читать этот текст было тяжело.

  Кинг не был бы Кингом, если бы сосредоточился исключительно на меланхоличном повествовании о дорогах памяти и воспоминаниях, составляющих прожитую жизнь. В “Истории Лизи” есть всё, что любят и ценят постоянные читатели: богатство воображения, яркие характеры, безумие, детство, скрывающее кошмар, еще раз безумие, насилие, кровь, ужас, снова безумие, любовь, создающая нерушимую связь между людьми, любовь созидающая и спасающая, и всё-таки безумие.

  Как бы я ни кляла “Историю Лизи”, медленно переворачивая страницы и буквально вгрызаясь в многословный, строящийся на тайном сленге, семейном языке, понятном только двоим, текст, закончив читать роман, я продолжаю чувствовать его атмосферу, обволакивающую, затягивающую на глубину странную притягательность зыбучих песков. Это определённо не лучшее произведение Кинга, да и не из тех, что может стать любимым у меня лично. Слишком тяжеловесно, излишне объемно. Но магия здесь всё еще есть. А еще композиционно роман очень интересный. Сюжет петляет по трём уровням: настоящего, наполненного преследованием и охотой за подсказками, оставленными умершим мужем, которой словно знал, что может поджидать его “маленькую Лизи” в будущем; прошлого, в которое, словно в кривое зеркало, попал увесистый камень первого воспоминания, и всё, что Лизи помнила и знала, или думала, что помнила и знала, стало осыпаться к её ногам мелкими осколками, полными лживых отражений; и оба этих уровня сходятся, скользят по кромке, проникают, искажаясь и выпрямляясь, в мире, созданном богатым воображением Скотта, писателя, зарабатывавшего на жизнь созданием удивительных историй, идеи которых он вылавливал в метафорическом (или нет?) пруду слов.

  Кинг пишет историю Лизи в прямом смысле, это история жены писателя, её воспоминания, пропущенные исключительно через спектр её чувств, однако же Скотт Лэндон, умерший муж Лизи, живёт не менее полнокровной жизнью на страницах книги. Создаётся ощущение, что Кингу удалось поймать призрака, чей дух незримо, но тем не менее осязаемо проявляет себя в любом движении, в любом решении, в любой фразе, которые делает, принимает или произносит Лизи. Что же это такое? Мощная энергетика, свойственная личности Скотта или это любовь Лизи, которая была той самой нерушимой опорой, на которой зижделся успех её мужа? Успех и сама его жизнь. Жизнь писателя, фонтанирующего идеями, выпускающего книгу за книгой, неизменно оставаясь на вершинах разнообразных рейтингов, борящегося со своими внутренними демонами и побеждая только благодаря скромному, обычно незаметному для окружающих присутствию жены, которое являлось краеугольным камнем, фундаментом, монолитом, недающим упасть, если случается оступиться. А такое случается.

  “История Лизи” – это рассказ о безумцах, преследующих известных людей и даже их вдов, о волшебном пруде, где смелые и отчаянные способны выловить настоящие жемчужины, о противостоянии женщины и хитрого жестокого садиста, о монстрах, которые всегда рядом, в зеркале или в стеклянной поверхности бокала для вина в сгущающихся сумерках, о тех монстрах, что порой принимают обличье близких людей, но в первую очередь “История Лизи” – это рассказ о тёмных глубинах и наполненных необыкновенным волшебным светом моментах, из которых и складывается семейная жизнь; о связи между мужчиной и женщиной, той особой связи, которая рождается между мужем и женой и крепнет с годами, проведенными вместе, становится только более тесной от столкновения с неурядицами, проблемами, а порой и с настоящими бедами, та связь, которая подпитывается любовью, уважением, терпением и готовностью идти навстречу. Всегда. Даже после смерти.

  12

  415