Рецензия на книгу

• 

  antonrai15 ноября 2014 г.

  «Ревизор» в России пользуется невероятной славой. Он один заключает в себе всю русскую классическую драматургию. Точно так же как у нас все без исключения читали «Гамлета», так и каждый русский школьник читает «Ревизора»; его играют по праздникам и на каникулы так же, как «Сида» в «Комедии Франсез». Для русских в этой одной-единственной банальной пьеске заключены Шекспир и елизаветинцы, Конгрив и Уичерли, Голдсмит и «Школа злословия». Имена ее персонажей стали нарицательными, и добрая сотня ее строк вошла в пословицу. При всем при том это до крайности ничтожный фарс…Интрига не несет никакой нагрузки, персонажи ее – не характеры, а карикатуры. При всем желании в них нельзя поверить…Удивляет не то, что Гоголь и его современники придавали такое значение этой смешной пьеске, - поражает, что ее так же высоко оценили критики, имеющие понятие о литературе Западной Европы». (Сомерсет Моэм. «Записные книжки»).
  

  Прочитав этот отрывок, я был немало удивлен, и, признаться, Моэму удалось заронить крупицу сомнения относительно литературной ценности «Ревизора». И вот я стал думать: в чем же состоит эта ценность и, с другой стороны, почему Моэм настолько критичен (хотя Моэм иногда бывает нарочито критичен; вроде как я Моэм, а значит должен сказать что-нибудь этакое, идущие вразрез с тем, что обычно говорят по этому поводу)? И вот что я надумал: все-таки «Ревизор» - очень русская пьеса, и специфична именно как русская пьеса. Со стороны действительно все это можно воспринять просто как фарс. Вроде как произошла забавная путаница и все. Но «изнутри» все события пьесы воспринимаются по-другому. И главное в пьесе из того, что отлично понимается «изнутри» и может очень плохо пониматься «снаружи» - это норма безответственной жизни в повсеместном ожидании аврала. В «Ревизоре» жизнь идет своим чередом, то есть не так как должна бы идти, но именно так, как идет. Там берут взятки, тут берут взятки, ничего по существу не делается, и все более или менее довольны и считают, что так и надо (как те, которые берут взятки, так и те, кто их дает). Сомнения испытываются разве что по поводу: по чину ли берет человек (или: не многовато ли с меня дерут)? И все бы хорошо, если бы не одно но: а вдруг какая ревизия? И вот за всем этим безответственным покоем постоянно маячит панический страх приезда Ревизора, который смешает все карты, и все испортит. При этом ни у кого не вызывает сомнения, что Ревизор имеет право навести полную ревизию, потому как никто и не ставит под сомнение, что ведет дело не должным образом. Просто все считают такое ведение дел нормой. Нормально, но неправильно; как следует, но не как должно; как принято, но не как положено. Далее за этой нормой начинается Аврал: приезжает Ревизор. Этот приезд может что-то изменить (вполне могут и головы полететь), а может и ничего не изменить (зависит от ревизора) – но суть не в этом. Суть в том, что без Ревизора никто бы и пальцем не пошевелил, чтобы что-то изменилось. И стоит Ревизору уехать, как все начинается сначала. Опять все идет так как идет (и не так, как должно идти), а где-то там маячит фигура Ревизора, который опять приедет и поломает весь кайф. Я вообще-то не люблю делать обобщения в терминах национальных особенностей (и сам термин «национальный характер» кажется мне сомнительным, ну или как минимум дискуссионным), но вот тут, мне кажется, все-таки проявляется «русскость»: вся эта вяло текущая бессмыслица, прерываемая «ревизорской» авральностью как норма административной жизни в России. Так было и так, похоже, есть и сегодня. Сколько уже в России было «немых сцен» и сколько их еще будет. И не сосчитаешь.

  21

  558