Рецензия на книгу

• 

  nastya14108631 мая 2024 г.

  Книга – добротная, но нудноватая советская классика и обширное историческое полотно. Не просто так Сталинскую премию дали. Здесь есть и справедливый царь, и бедные честные крестьяне, и бояре-ретрограды, и псы-рыцари, и угнетённые прибалтийские народы (немцы действительно их утюжили только так, это мы добрые). Ох, как это читалось в 1940-х годах!
  Роман начинается Ливонской войной. Автор не упоминает, что Ливонию уже рвали на части, а мы решили не только отомстить немцам за обиды и несправедливости, но и просто, в каком-то смысле, ввязались в авантюру. Действие разворачивалось очень медленно, я дождаться не могла, когда мы Нарву возьмём. А потом раз – и уже конец 1563 г. На первый план выведена судьба обычного парня Андрейки Чохова, мечтающего лить пушки. Бывшего боярского холопа, который вскоре станет мастером Пушечного двора и который, как и царь, смело смотрит вперёд.
  Сам Иоанн объединяет земли, пресекает религиозные распри, устанавливает самодержавие, мечтает о море, хочет вывести Россию на мировую арену. Он умён, но вспыльчив, страстен и горяч. А бояре, олицетворение старых отживших феодальных порядков, не хотят поступиться своими личными интересами в «угоду тирану», строят заговоры, клевещут. Европе же не нужна сильная Россия, поэтому распространяются слухи о жестокостях варваров-московитов. В общем, козни отовсюду, а Иоанн один против всех. И только время покажет, можно ли положиться на новых незнатных людей. Я не совсем согласна с такой трактовкой, т.к. Костылев всех чешет под одну гребёнку.
  В романе множество фактических неточностей. Например, Карстен Роде не прокрадывался, как вор, на службу русскому царю в 1563 г., а вершащему важные дела Борису Годунову тогда было 11 лет. Позабавило, как цыганистый Грязной говорит, что они с Малютой не гонятся за чином боярина. Да им боярство ни в каком виде не светило. Не, раз у автора Скуратов из князей Бельских и родич митрополиту Алексию (и Басманов перевернулся в гробу), то невозможное возможно. Да и жену Григория Лукьяновича звали Мария (Матрёна) Степановна, а не Прасковья Афанасьевна.

  9

  316