Рецензия на книгу

• 

  bru_sia26 мая 2024 г.

  Я знаю, что ключевую роль в истории будет играть невероятное событие. Я только не знаю, какое.

  Книга живо, легко, задорно и вместе с тем хлёстко, справедливо и убедительно критикующая всё, что в силу рафинированности мышления, привычки слепо, механически и шаблонно действовать в рамках стерильных лабораторных условий, я привыкла считать правильным. Притом делает это до того очаровательно, логически обоснованно, изящно и ловко, что не проникнуться восторгом, уважением и абсолютным единомыслием по отношению к автору и его идеям попросту невозможно.

  Основное наблюдение автора состоит в том, что мир устроен гораздо сложнее, чем мы привыкли его представлять. Книга объясняет это нейрофизиологическими (и психологическими) причинами - тем, что в ходе естественного отбора мозг нашего вида эволюционировал таким образом, чтобы уметь объяснять окружающие его события, используя нарратив и причинность. Так, два независимых утверждения "король умер" и "королева умерла" для нас запомнить и воспринимать сложнее, чем составленный из обоих фактов связный рассказ: "король умер. Следом, не выдержав тоски, от печали умерла королева". Нарратив, таким образом, требует причинности (одно событие влечёт за собой другое и так далее), которая, в свою очередь, делает событиям, не всегда связанные между собой, строго упорядоченными во времени и потому линейными.

  Ошибка мышления в этом случае состоит в том, что, глядя на прошлое с перспективы настоящего момента (то есть заведомо зная итог), мы упускаем из вида тот факт, что в исходный момент в прошлом будущее не представлялось столь однозначным, каким видится по истечении времени при изменении перспективы. Таким образом, любая реконструкция событий прошлого (в том числе исторические предпосылки тех или иных масштабных событий) оказывается фикцией - сказкой, в которую легко верится нашему воображению лишь потому, что она выглядит для нашего мозга наиболее понятной и привычной.

  Так, утверждает автор, наш мозг способен воспринимать лишь линейные события, укладывающиеся в нарративные причинно-следственные рамки. В то время, как окружающий мир, социальные и исторические взаимодействия подчиняются гораздо более сложной нелинейной модели, в связи с чем предсказать результаты любого события из обыденной жизни с выверенной точностью мы попросту неспособны.

  Неудивительно, что все наши пророчества выглядят жалко. Мир намного, намного сложнее, чем нам представляется. Но это ещё не беда. Беда в том, что никто не догадывается об этом.

  В то же время, в рамках нашего линейного восприятия мира мы создали науку, в идеальных (контролируемых) условиях, исключающих любого рода нелинейную неопределённость, моделирующую неопределённость линейную. И, опираясь на эту науку, самонадеянно полагаем, будто бы познали нелинейную природу мира - если описанные выше ошибки мышления автор ставил в вину философам, мыслителям, представителям гуманитарных (исторических и общественных наук), но настоящий довод уже адресуется математикам, ловко и даже надменно жонглирующим формулами в лекторских аудиториях, но теряющих всю заносчивость и надменность, совершая те же самые ошибки мышления, что и прочие обыватели, не претендующие на понимание неопределённости.

  Эта часть книги обращается к революционным исследованиям Канемана и Тверски, отдаёт дань уважения (без конструктивной критики, здесь, правда, не обошлось) истории теории вероятностей и математической статистике и основным учёным фигурам, так или иначе причастных к её развитию.

  Приятно позабавило смело высказанное отношение автора к акупунктуре (которую в числе прочих знаний восточной медицины в среде адептов естественных наук нередко принято считать лженаукой и считается чуть ли не хорошим тоном критиковать "этих шарлатанов-врачей" и свысока смотреть на их клиентов, высказывать нелицеприятные колкости о последних и навязывать им свою единственно верную точку зрения).

  Неопределённость в реальной жизни имеет мало общего со стерильной неопределённостью, которую мы привыкли встречать в играх и на экзаменах.
  

  Чёрный лебедь - именно такое неожиданное и непредсказуемое событие из сферы неопределённого, нелинейного мира, которые мы не можем постичь, так как он не вписывается в наши модели (хотя мы продолжаем вписывать его постфактум, подбирая мнимые причины и подводя нарратив к последовательности произошедших событий): теракт, война, пандемия, экономический кризис.

  Здесь привычное мышление подготовило нам ещё ряд ошибок: если предложенный нами прогноз сбывается, мы склонны самоуверенно рисоваться успешным предсказанием будущего и причислять его к своим заслугам, если же нет - оправдывать неудачи внешними обстоятельствами, появившимися в последний момент и оказавшим неожиданное влияние, изменившее расстановку сил. На самом же деле чрезмерное везение, удачливость и даже талант - есть ничто иное, как ошибка выжившего.

  Не годится устанавливать причину, когда наше существование обусловлено этой причиной.

  Сказанное выше охватывает лишь малую часть книги. Большое внимание автор также уделил тому, как отличать реальный мир от модельного, привёл немалое количество наглядных примеров и исследований, иллюстрирующих принципиальные различия первого и второго и разбирает те когнитивные ошибки, допуская которые мы, сами того не замечая, заменяет реальный мир нашим упрощённым и потому ошибочным представлением о нём. И как затем по этой причине допускаем ошибки мышления и предсказания.

  Для лучшего понимания подобного рода ошибок хорошо подойдёт книга  Никиты Непряхина - Анатомия заблуждений. Большая книга по критическому мышлению,  подробно и доступно разбирающая большую часть когнитивных искажений, в той или иной форме затронутых в этой книге. Для знакомства можно также посоветовать книгу  Даниэля Канемана - Думай медленно... решай быстро  и  Леонарда Млодинова - Несовершенная случайность.  Первая из которых позволит взглянуть на упоминаемые в тексте исследования написавшего его Д.Канемана (совместно с Амосом Тверски) из первых рук, вторая схожие идеи изложит в более увлекательной форме и покажет, что наши интуитивные представления, как правило, противоречат статистическим выкладкам.

  Особый пиетет, которым неизбежно проникается и читатель, текст выказывает философским (и математическим) идеям Анри Пуанкаре и Бенуа Мандельброту, а также достижениям статистической физики, умело огибающей ошибки математической статистики, ставящей во главу угла нормальное распределение и прилаживающей гауссово лекало к неопределённым (и, значит, не вписывающимся в него) процессам.

  Никто не знает, что происходит.
  

  Содержит спойлерыОткрыть

  12

  395