Рецензия на книгу

• 

  strannik1027 ноября 2014 г.

  Радуга тяготения, Томас Пинчон (переводчики Максим Немцов и Анастасия Грызунова)
  □□□□□□□
  Есть форма и есть содержание. И одно по идее должно как-то сочетаться с другим. В смысле конфетка должна быть завёрнута в конфетный фантик и положена с другими конфетами. А какашка должна быть там, где ей и место. И если конфету изготовить в виде какашки, то не каждый человек возьмёт её в руки, не говоря уже о прямом употреблении с чаем или так просто. И если какашку завернуть в красивый фантик и положить вместе с конфетами, то первый же обнаруживший подлую подмену будет жутко негодовать и как минимум брезгливо отшвырнёт обманку прочь…
  □□□□□□□
  Безусловно это очень провокативная по своей литературной форме книга. В смысле по той изысканной манере, в которой она написана. Этот взорванный хаос слов и кашеобразная мешанина предложений, эта перебаламученная вакханалия смыслов и многоингредиентное ирландское рагу аллюзий, эти фантасмагорические словосочетания с размышлизмами и философизмами, читаются с невероятным трудом. И с ещё большим трудом как-то мизерно понимаются (хотя не раз и не два, а почти постоянно ловил себя на том, что уже давно потерял смысл читаемого предложения или абзаца и просто складываю слова друг рядом с другом в надежде как-то в этом всём понемногу разобраться, что-то понять, переварить, осмыслить, впитать и усвоить).
  □□□□□□□
  Другая неприятная и отталкивающая составляющая романа — масса неприятных же и отталкивающих деталей и подробностей самого разного толка и содержания. Изобилие нецензурно-матерных слов самого грязного заборноказарменного и уличносортирного пошиба; расчленённые на минутосекунды и мышечноволокные фрикции описания половых актов и разных физиологических отправлений в самых разнообразных видах и вариантах — классика, педофилия, гомосексуальность, садо-мазо, инцест, копрофилия и копрофагия, уринофилия … порой просто складывалось впечатление, что автор сам не то страдает, не то владеет всеми эти формами сексуальных перверзий, и изысканно наслаждается, описывая нам всё это дело. Буду честен — кабы не игра да не команда, так бросил бы книгу на довольно ранних стадиях и не вернулся бы к ней ни при каких условиях!
  □□□□□□□
  Сверхобилие куча-мала персонажей и героев — их количество явно зашкаливает и буквально выпирает и вываливается за пределы, а поскольку все они появляются на страницах пинчоновской трудописи с частотой неистово скачущих блох, то бедные читательскодолгопрогулочные мозги, и так вспененные и взмыленные особенностями пинчоновской манеры изложения, начинают терять изысканную форму и естественный цвет, и теряться в осознании — кого это тут нам ещё приплели?
  □□□□□□□
  Высокотемпературная плазма накручиваемых событий и хаос происшествий, мешанина диалогов и авторских великомногомудрых и буквально начинённых самыми разнообразными знаниями, сведениями, информационными кластерами и прочими знаниеобразными миазмами велеречивостей отнюдь не облегчают ни процесс чтения, ни процесс познания, но скорее наоборот всячески запутывают событийную канву повествования, заплетая её даже не в ариаднин путеводный клубок, но скорее в своеобразный гордиев узел, рубить который запрещено правилами и собственными внутренними установками — взялся играть, так терпи и читай! — орёшь ты на себя, преодолевая буквально мышечное сопротивление твоего тела, отрицающего сам факт существования этой книги и не желающего брать ридер с заключённой в него судорожной массой алогичных буквослов...
  □□□□□□□
  А всякого рода боковые ответвления от ствола основного содержания вообще воспринимаются то как попытки побега самого автора из этой реальности, то как соблазны для такового в отношении читателя — шаг в сторону, прыжок вверх будут восприниматься как попытка к бегству и огонь будет открываться на поражение... Как будто изломано/исковеркано само пространство-время книги, пронизано чёрнобелодырными червоточинами и сингулярностями, и в эти прорехи вторгается и вливается чужеродное вещество и энергетика другой Вселенной... беги, кролик, беги!
  □□□□□□□
  Тем не менее, в книге есть то, что заставило принапрячь загогулины своих собственных извилин и поковыряться в запасниках коварнодырной памяти.
  Великолепная Идея о том, что вовсе не люди совершают свои технологические открытия и прорывы, но Оно, Нечто просто развивается через нас, эволюционирует и попросту использует людей как материал — великолепная и трудновыразимая простыми словами мысль, над которой думать и размышлять, тиская лоб и поверяя свои собственные потуги с настоящими, недоморощенными философами и мыслителями.
  Или Идея (опять с прописной!) о теснейшей взаимодейственной и причинноследственной связи Всего со Всем — да, мысль не нова и не революционна, но отмахнуться от неё никак нельзя, невозможно, неправильно и не по-хозяйски расточительно.
  Опять-таки, идея о живой Земле — конечно вторичная для этого автора, но напомнить о идеях и взглядах Вернадского отнюдь не лишнее... (и тут наша память услужливо подсказывает нам выходы на фильм Кэмерона «Аватар» или книгу Гаррисона «Неукротимая планета»).
  Или вот эта вскользь проскочившая неявная мысль автора о том, что Ракета по сути является каким-то полуразумным или по крайней мере обладающим собственным пусть и ракетным разумом и сознанием существом/сущностью, продуктом эволюции Технологии, способным увязывать свою ракетную судьбу с человеком...
  □□□□□□□
  Наверное это и вправду самая лучшая американская книга, представляющая собой лучшие образчики американской современной литературы. Не берусь спорить, не специалист. Но только тогда и впрямь есть проблема взаимопонимания, потому что такое американское мышление явно перпендикулярноориентированно по отношению к привычному отечественному.
  □□□□□□□
  Наверное это и впрямь революционная и самая лучшая из всех современных постмодернистских книг. Не берусь спорить, мало знаю и авторов и книг этого направления. Но всё-таки вот и Атлас... Горана Петровича прочёл с совершенно другим отношением и послевкусием, и Патриарха... Маркеса, и даже Полицейского... О’Брайена...
  НЕ ПОНИМАЮ!

  48

  1,3K