Рецензия на книгу

• 

  Gupta30 октября 2014 г.

  Потерянный Пир, или Посторонние могут войти!

  Эта книга стоит медленных слез, и черные полоски вокруг моих глаз более чем обычно напоминают потекшую тушь расхныкавшейся портовой шлюхи. Эта книга стоит поэмы, и я, барсучья бездарь, перепортил кучу листочков из ворда (совсем мало осталось, хоть бы до конца года хватило), пытаясь в звучных строфах запечатлеть охватившие меня чувства. Все напрасно. Поэтому слушайте как есть.
  Это просто отпад!!!
  Даже не верится, что в наше-то время, скорей-скорей, давай-давай, и страницы фрррррр! веером – можно написать такую книгу. Древнюю вот прямо. Средневековую практически. Семнадцатый век, самая мякотка. Все как у Брейгеля какого-нибудь или голландцев-фламандцев этих чудных, что вместо королей да высокородных дам-раскрасавиц в батистовых невыразимчиках всякую шваль кабацкую рисовали, столы разоренные, омаров с кроликами вперемежку и бухло всех оттенков.
  У Норфолка, который книгу написал, так здорово получились тоже натюрморты всякие, что только поспевай слюни глотать. Я на всякий случай рядом бельевую корзину с чипсами держал, а то ж невыносимо прямо.
  Ну вот что я козыряю, грубиян пиратский. Просто застенчиво мне признаваться, как «Пир Джона Сатурналла» за самое сердце берет. Насколько автору увязать удалось возвышенность легенды и грубую плоть быта. Какие темы он поднимает, об которые в жизни каждый нет-нет, да стукался. До чего страшен религиозный фанатизм, и как весь дух из вашей последней надежды вышибают братоубийственные войны. Детская жестокость и бессердечие взрослых. Невозможность разорваться между долгом и чувством. Жизнь как путь бесконечных потерь и напрасная мольба о справедливости.
  И все это решено писателем через самое высокое – любовь – и самое приземленное, без чего никакая надстройка на базисе не удержится – еду. Вот еду Норфолк воспел как настоящий бродячий бард и менестрель, красота его описаний наводит какое-то боязливое восхищение, суеверное почтение, я бы даже сказал: да в человеческих ли это силах? Я уж слышал, что многие читатели – а читательницы особенно – сочинение мастера Лоуренса с «Парфюмером» зюськиным (зачеркнуто) зюскиндовым (ну не выговорить мне, и так чуть слюной не захлебнулся) сравнивают. Эх, дамы вы мои распрекрасные. А «Пять четвертинок апельсина», столь усердно вами же читаемые, вам не вспомнились? Мне так да. Атмосфера та же. Попросту, по-пиратски говоря, темно, жарко, томительно, пряно, опасно, дурманяще, пропитано предательством и смертью так, что хоть не дыши. Бедствие – голод, беда – нелюбовь.
  С ума сойти, какая книга.
  А еще меня ужасно как судьба Цапли взволновала. Непонятный такой персонаж, и жалко его до чертиков. Хоть бы понять, что это такое было. Обидно, что Норфолк так мало про него написал.

  21

  95