Рецензия на книгу

• 

  hatalikov1 мая 2024 г.

  Убежать от закона в ад консервации

  Полицейский в форме почесал свою голову:
  – Куда они подевались?
  Его напарник нахмурился.
  – Я не знаю. Они просто исчезли.

  В череде других микрорассказов из первого сборника «Люди, места и вещи» данная новелла, пересекающаяся с разместившимся по соседству «Незнакомцем» появлением одного из персонажей, занимает особую позицию. Ей удаётся быть более цельной и предельно понятной, в отличие от пестрящего недосказанностями того же «Незнакомца» или «Никогда не оглядывайся»; избежать антиреалистических настроений, доминирующих в мистической «Другой стороне тумана», фантастической «Проклятой экспедиции» и роботизированной «Я должен выбраться отсюда»; задеть мимоходом каверзность физических мучений, как в «Твари на дне колодца». При этом здесь на передний план аналогично выходит тема преступления и наказания: обыденное зло, завязанное на криминале, оказывается в тисках другого зла — более изощрённого и непредсказуемого.

  
  Когда Ривьера проснулся на следующее утро, он не смог встать с постели. Он не мог пошевелить ни одним мускулом. Его парализовало. В это же время появился старик. У него была иголка, которую он воткнул в руку Блэка.

  Самонадеянность двух подельников, убегающих от полиции, приводит их в отель (или всё же в придорожный мотель, если следовать логике и засомневаться в верности перевода), чей хозяин — тот ещё хитрец. Будущий «король ужасов», сочинивший сей сюжет в школьные годы, отлично справился с финальным твистом и для столь короткой чёрно-анекдотической формы грамотно сложил все составляющие в один пазл. Конечно, можно придраться к мелочам вроде беспросветной тупости копов, упустивших из виду машину, которую они преследовали чуть ли не впритык, или чрезвычайной лаконичности описаний (будем честными — сведения их к нулю), чем в принципе грешит весь сборник, но каких литературных подвигов вы хотите от ребёнка? Для своих лет Стив уже достаточно крут. И, похоже, рано понял, что можно наказывать гадов с беспрекословной жестокостью. Если не в жизни, то, по крайней мере, на книжных страницах.

  
  Томми Ривьера не смог даже выразить весь свой ужас.

  3

  91