Рецензия на книгу

• 

  sibkron20 октября 2014 г.

  Тот, кто пишет о других людях, не может в то же время не писать и о себе самом. Это, без сомнений, — и более того, особенно, — касается критика, который, высказываясь о других критиках, практически всегда дает понять, чего он ожидает и требует от своего цеха, а тем самым и от самого себя.
  Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь

  "Моя жизнь" - автобиография одного из сильнейших и влиятельнейших критиков второй половины XX века.

  Судьба у автора непростая. Чтобы более полно понять все испытания, выпавшие на долю Райх-Раницкого, приведу небольшой разговор, с которого книга начинается:
  

  
  
  Этот молодой человек крепкого сложения, уверенный в себе и отличавшийся некоторой строптивостью, вовлек меня в разговор. Мы перекинулись парой слов, как вдруг он озадачил меня простым вопросом. С тех пор как я снова жил в Германии, никто не задавал мне этот вопрос так прямо и бесцеремонно. А он, Гюнтер Грасс из Данцига, хотел узнать от меня именно это: «Так кто же вы — поляк, немец или кто?» Слова «или кто», несомненно, указывали на некую третью возможность. Я быстро ответил: «Я наполовину поляк, наполовину немец и на все сто процентов еврей». Грасс казался ошеломленным, но он был явно доволен, едва ли не восхищен, сказав: «Ни слова больше, вы можете только испортить эту великолепную остроту».

  Как еврей, автор прошел все круги ада - от юношества в Варшавском гетто, страха попасть в газовую камеру, побега, голода и затаивания у пары польских немцев. Затем запрет печати в Польше в сталинские времена, оттепель, побег в ФРГ и новая волна антисемитизма в 80-е гг уже в Германии (начало которой положил Фассбиндер с пьесой "Мусор, город и смерть" и продолжил историк Эрнст Нольте).

  Как критика, Марселя Райх-Раницкого и уважали и недолюбливали одновременно из-за его жесткого подхода к оценкам творчества многих авторов (правда, бывали редкие случаи, когда автор решал соблюсти такт и промолчать, как, например, со стихотворением Бахман на заседании "Группы 47"). Автобиография изобилует краткими, но яркими портретами немецкоязычных писателей XX века: Генриха Белля, Зигфрида Ленца, Гюнтера Грасса, Томаса Бернхарда, Макса Фриша, Ингеборг Бахман, Вальтера Йенса, Элиаса Канетти, семьи Маннов, и многих других.

  У Марселя Райх-Раницкиго было три больших любви: его жена Тося, с которой он сблизился в Варшавском гетто, немецкая литература и театр. К ним автор и возвращается постоянно на протяжении всей своей литературной автобиографии.

  Довольно интересна концовка. Начав с детства, плавно перешедшего в юность в Варшавском гетто и первую сильную любовь, закончил автор любовью последней и опять же новой волной антисемитизма.

  Пожалуй, самая полезная глава для нашей российской общественности - "Иохаим Фест, Мартин Вальзер и «Конец времени запрета»". В ней же Райх-Раницкий нашел самые точные слова, которые не следовало бы забывать и нам:
  

  
  В патриотизме как таковом еще нет ничего отрицательного, и тем не менее он часто вызывает у меня недоверие. Ведь только один шаг отделяет его от национализма и, в свою очередь, всего лишь один шаг между национализмом и шовинизмом. Мне нравятся слова Ницше о том, что народы нельзя ни любить, ни ненавидеть.

  25

  203