Рецензия на книгу

• 

  alexbychkov20 октября 2014 г.

  С трудом верится в то, что «Еврей Зюсс» является первым серьезным масштабным произведением Фейхтвангера. Я взялся за Фейхтвангера примерно спустя 10-ть лет после моей первой увлеченности им. Книгой, которую я открыл, был именно «Еврей Зюсс». До этого я считал, что у Фейхтвангера не может быть априори ничего лучше чем «Гойя», но с первых же глав я был очень увлечен. А прочитав книгу, уже подумывал, не "Еврей Зюсс" ли лучшее произведение этого великого писателя?
  Сам Еврей Зюсс очень интересная и яркая личность. Я не был знаком с биографией Зюсса. И, открывая книгу, ожидал встретить совершенно иного главного героя, кого-то маленького, жалкого и трогательного, подобного еврею Зелигману или, в крайнем случае, Исааку Ландауеру. Но Зюсс не таков. Он не похож на других евреев изображенных тем же Фейхтвангером в романе. Он яркий, блистательный, сильный и целеустремленный человек. Он неуклонно идет в верх, подчиняет своим интересам и деньги и людей. Он приобретает власть, блеск, женщин, роскошь. Он не презренный еврей, он находит возможность противостать своей судьбе человека второго сорта (положение иудеев в христианском мире средневековья). Получив возможность сослужить службу новоявленному германскому князю, ему удается занять в его княжестве фактически полномочия правителя.
  Да уж. Банкир Исаак Ландауер совсем не таков. Он носит пейсы, и грязный балахон. Он смотрит даже на самых низких из христиан снизу вверх и сносит их насмешки и презрение. Он носит удивительную власть в своих сундуках с деньгами и долговыми расписками, но, кажется совершенно не пользуется ими. Не собирается менять положение вещей.
  Но наступает момент, когда жизненная философия Зюсса ставится под сомнение. Поднимается очередная волна антисемитизма. И жалкий и ничего не значащий Иезекииль Зелигман становится ее жертвой. Ему грозит смерть. И вот тут Ландауер, держащийся в тени, презренный всеми и сам ничтожный, готов на все, чтобы помочь своему народу и даже лишь одному его представителю — несчастному Зелигману. В то же время блистательный и могущественный Зюсс на это не решается. И Ландауер со всем основанием упрекает его:
  

  
  нужен вам весь этот хлам, кого удивит этот хлам, кому вы им голову заморочите, если вы не можете спасти реба Иезекииля Зелигмана из Фрейденталя?

  Это лишь один из эпизодов, ведущих Зюсса к переоценке своей жизни и своих ценностей. Он переживает и личное горе, которому в какой-то мере сам же и проложил дорогу. Он видит, что тот мир, в котором он так стремился занять должное место, в общем-то не так уж и важен. Есть что-то другое, что-то внутреннее, что-то свое, и в то же время что-то находящееся над этим различием — еврей-христианин. В итоге он должен умереть, и именно потому что он еврей. У него появляется возможность отказаться от своего еврейства, но он не хочет. Он предпочитает оставаться евреем, а, скорее, (у Фейхтвангера) оставаться человеком. В конце-концов он, тот, кто стремился ранее всеми способами уйти от судьбы еврея, преодолеть ее, теперь добровольно и достойно принимает ее. И уже Ландауер ищет пути его собственного спасения, но в конце лишь с девятью другими иудеями, как положено по иудейскому закону, возносят поминальную песню, и звучат самые важные для еврея слова в момент его смерти:
  

  
  Слушай, Израиль, един же и велик Иегова Адонаи!

  Он умирает как еврей, и он умирает как еврей в почете, а не в презрении, он побеждает даже своей смертью.
  Вряд ли Фейхтвангер вкладывает в эти сцены истинно религиозный смысл. Тема религии в книге присутствует. Тут есть и вражда католиков с лютеранами, и наивность пиетистов и мистика каббалистикии. Но, думаю, что для Зюсса, иудаизм скорее является неотъемлемой частью еврейства, его отличительной чертой, без которого еврейства нет. И все же ценна скорее это принадлежность к народу, этносу, который характеризуется религией, а не принадлежность к религии, исповедуемой этносом. Немец того времени является христианином, католиком либо лютеранином, а еврей является иудеем. И сопоставление или противопоставление религий, думаю — это последний вопрос, который интересует Фейхтвангера, и самого Зюсса. Потому, вдруг возникшая верность Зюсса иудаизму это вовсе не вопрос религии. Но это скорее верность себе, и народу, с которым Зюсс себя отождествляет. Дело усложняется еще и тем, что и еврейство Зюсса, похоже под сомнением, по крайней мере отчасти. И потому корни его нежелания спастись в христианстве, возможно следует искать даже глубже чем простой голос крови. Он отказывается от фальши и выгоды, от того, что лживо и неестественно, даже перед лицом смерти. И, напротив, в своей смерти он остается приверженцем чего-то настоящего в человеке, в себе самом.

  3

  198