Рецензия на книгу

• 

  nenaprasno10 октября 2014 г.

  Говорят, тонущий в последнюю минуту забывает страх, перестает
  задыхаться. Ему вдруг становится легко, свободно, блаженно. И, теряя
  сознание, он идет на дно, улыбаясь.
  К 1920-му году Петербург тонул уже почти блаженно.
  Голода боялись, пока он не установился "всерьез и надолго". Тогда его
  перестали замечать. Перестали замечать и расстрелы.
  -- Ну, как вы дошли вчера, после балета?..
  -- Ничего, спасибо. Шубы не сняли. Пришлось, впрочем, померзнуть с
  полчаса на дворе. Был обыск в восьмом номере. Пока не кончили, -- не пускали
  на лестницу.
  -- Взяли кого-нибудь?
  -- Молодого Перфильева и еще студента какого-то, у них ночевал.
  -- Расстреляют, должно быть?
  -- Должно быть...
  -- А Спесивцева была восхитительна.
  -- Да, но до Карсавиной ей далеко.
  -- Ну, Петр Петрович, заходите к нам...
  Два обывателя встретились, заговорили о житейских мелочах и разошлись.
  Балет... шуба... молодого Перфильева и еще студента... А у нас, в
  кооперативе, выдавали сегодня селедку... Расстреляют, должно быть...
  Два гражданина Северной Коммуны мирно беседуют об обыденном.

  Иванов - мистик и сказочник.

  Правда перемежается с вымыслом. Но это ведь так подходит мрачным годам начала двадцатого века.

  Проглотила за вечер.

  13

  67