Рецензия на книгу

• 

  corsar

  6 апреля 2024

  Как ни крути, но приключенческие романы, в которых кроме движухи ничего нет – точно не мое. Приключений хватает, даже с перебором, а вот погружения в эпоху не состоялось. Автор заваливает яркими экзотическими безделушками и они так и повисают в безвоздушном пространстве.
  Бравурно-маскулинно, воинственно, броманс в утрированном исполнении. Больше всего это напоминает до степени смешения разухабистые лубочные рассказы о диком западе, только вместо индейцев – зулусы. Очень легкий, простенький язык автора, натуралистичный, физиологичный, много драк, убитых, раненных, и все несется как в калейдоскопе без рефлексии, да и вообще без каких либо чувств. Смерть в мультике, как будто пишет юный тинейджер: смерть это то, что случается с другими и ничего в этом трагичного. Братья Шон и Гарри растут на отцовской ферме. Шон активный и драчливый, Гарри тянется за братом, но все он пассивнее и как будто бледная копия брата. По вине Шона Гарри стал безногим инвалидом, но дружбе братьев это не помешало, ее конец положила женщина. Второй важный человек в жизни Шона тоже пострадал, впрочем как и третий.

  
  – Чтобы выжить, человек иногда вынужден убивать, – сказал Уэйт, – но когда он убивает молодым, он что-то теряет… уважение к жизни; он делает ее слишком дешевой. То же и с женщинами – мужчина не должен иметь женщину до того, как поймет ее. Иначе и это обесценится.
  – Почему я? Почему всегда я? – в отчаянии закричал он в темноту. Потом с облегчением, сильным, как течение в ручье, почувствовал знакомую дрожь за глазами. Тепло и серость сомкнулись вокруг него, и он опустился на колени в грязь.

  
  Их было шестеро, они надвигались на него плотной группой.
  Шесть – подходящее число. Заметив у одного в руке бутылку, Шон улыбнулся. Они громко говорили, набираясь храбрости и ожидая, когда кто-нибудь начнет первым.
  Шон краем глаза заметил движение сбоку и чуть повернулся, прикрываясь руками.
  – С этой стороны все в порядке, – успокоил его мужской голос с хорошим английским произношением. – Я подошел предложить свои услуги. Похоже, вы можете поделиться противниками.
  Говоривший встал из-за столика за Шоном. Высокий, с худым костлявым лицом, в безукоризненном сером костюме.
  – Мне нужны они все, – сказал Шон.
  – Очень неспортивно. – Новый участник событий покачал головой. – Я возьму трех джентльменов слева, если вам не слишком жалко.
  – Дарю двоих, и считайте, что вам очень повезло.
  Шон улыбнулся, и незнакомец улыбнулся в ответ. Они почти забыли о противниках, радуясь этой встрече.
  – Вы очень любезны. Позвольте представиться – Даффорд Чарливуд.
  Он переложил легкую трость в левую руку и протянул Шону правую.
  – Шон Кортни.
  Шон пожал протянутую руку.
  Шон пожал протянутую руку.
  – Вы, ублюдки, собираетесь драться или что? – нетерпеливо спросил один из шахтеров.
  – Собираемся, мой дорогой, собираемся, – ответил Дафф и легко, как танцовщик, двинулся к нему, взмахнув тростью. Трость тонкая, но удар по голове вышел звучный, словно били бейсбольной битой.
  – Осталось пятеро, – сказал Дафф. Он опять взмахнул тростью; утяжеленная свинцом, она свистела в воздухе. Дафф сделал выпад, как фехтовальщик, и попал в горло второму шахтеру. Тот лег на пол, издавая такие звуки, словно задыхался.
  – Остальные ваши, мистер Кортни, – с сожалением сказал Дафф.
  Шон низко пригнулся, развел руки и сгреб в охапку четыре пары ног. Потом нагнулся над упавшими и принялся раздавать удары.
  – Как неаккуратно, – неодобрительно заметил Дафф.
  Крики и проклятия постепенно сменились тишиной, и Шон выпрямился. Губа у него была разбита, воротник оторван.
  – Выпьем? – спросил Дафф.
  – Бренди, пожалуйста. – Шон улыбнулся элегантной фигуре у стойки. – Не откажусь от второй порции за вечер.
  Они отнесли стаканы к столику Даффа, переступая по дороге через лежащих.
  – Ваше здоровье!
  И принялись с откровенным интересом разглядывать друг друга, не обращая внимания на операцию по расчистке, которая началась в баре.
  

  Чем дальше ,тем больше впечатление что книгу писал восторженно-глуповатый ребенок: смесь дутого мачизма, выскокомерия, драчливости и истерически-романтических сцен. Эротические сцены тоже написаны школьником. Сентенции о любви и о женщинах тоже где-то там.

  
  

  – Катрина, – печально сказал он, и повторил: – Катрина.
  Он чувствовал, как печаль утраты смешивается с пламенем гнева. Теперь он знал, чего хочет: это не зуд, когда легко почесаться и забыть; это подлинная боль, та, что у тебя не только в паху, но и в руках, в голове и в сердце. Он не может потерять ее. Он побежал назад в фургон и бросил одежду на кровать.
  – Я женюсь на ней! – сказал он и удивился этим словам. Он стоял голый, с испуганным лицом.
  – Я женюсь на ней! – повторил он; мысль была необычна и немного испугала его. Он достал из сундука короткие штаны и всунул в них ноги, потом натянул и застегнул ширинку.
  – Я женюсь на ней! – Теперь он улыбался своей смелости. – Будь я проклят, если не сделаю этого!

  – Пожалуйста, я хочу… – она попыталась высвободиться.
  Она не закончила фразу, потому что посмотрела на его рот – эти губы, полные и потемневшие на солнце, улыбались. Она посмотрела ему в глаза, и паника ее улеглась. Пока эти глаза смотрят на нее, она ничего не будет бояться, до самой смерти. А ведь до нее еще так далеко! Погрузиться в его любовь все равно что войти в замок, в крепость с толстыми стенами. В убежище, куда нет хода никому другому.
  Это ощущение было таким сильным, что она могла только молча стоять и греться теплом Шона.

  Она не понимала, что происходит, но ей было все равно. Смятение разошлось по всему ее телу, и она не могла его остановить и не хотела останавливать. Подняв руки, Катрина впилась пальцами в волосы Шона. Притянула к себе его лицо. Его зубы вызвали на ее губах сладкую мучительную боль. Его рука выбралась из-за спины и взяла круглую полную грудь. Сквозь тонкую ткань он чувствовал, как напряжен ее сосок, и легко сжал его пальцами. Она откликнулась, как молодая кобыла, впервые узнавшая вкус кнута. На миг – потрясение от его прикосновения, потом судорожный бросок, заставший его врасплох.

  14 понравилось

  329