Рецензия на книгу

• 

  Nekipelova3 апреля 2024 г.

  Восхитительно — слово из словаря.

  Тот самый неловкий момент, когда ты прочитал аннотацию и ожидаешь фэнтези про графа, маленького наследника и огромный замок, получаешь роман Мервина Пика "Титус Гроан". О, не подумайте, что тут не будет чего-то из перечисленного, всё это будет в положенных количествах, но ко всему еще добавится замок Горменгаст, который играет самую важную роль. Замок, построенный из черного камня, не знающий времени, текущего вокруг него, он перемалывает всё и всех в прах, поскольку он стоит уже 77 поколений и будет стоять еще столько же. Самое главное, что его волнует — соблюдение ритуалов. Здесь нет ничего неожиданного, каждый шаг регламентируется множеством законов и правил, всё занесено в книги, в соответствии с которыми и живёт замок и его обитатели. Давайте же поближе познакомимся с ними.

  Нас встречает смотритель Ротткодд, рассматривающий деревянные изваяния, удостоенные награды на ежегодном конкурсе. В зале множество изваяний, победивших за все века, пыль иногда оседает на них и в его обязанности входит смахивать её на пол. И вот в этой тишине Ротткодд преспокойно спит в гамаке, не потревожив ни одной пылинки.

  Флэй — пример величайшей преданности и верности своему долгу и делу. Он — личный слуга графа Сепулькревия (76-ого графа Горменгаста). Для него нет ничего важнее, чем служить своему хозяину и для его защиты он пойдет на всё, даже на убийство. Его личные чувства, мысли и эмоции посвящены его долгу, он истинный английский дворецкий, про которых пишут образцовые романы.

  Граф Сепулькревий строго подчинен традициям, меланхоличен и задумчив и выполнение ежедневных ритуалов держит его в корсете, не позволяя уплыть в заоблачные дали, которые дарят любимые книги в библиотеке. У него есть две кровные сестры Кори и Рози, не блещущие умом, но с огромными амбициями и желанием власти. Его жена — Графиня Гроанская, умна и проницательна, но её мало что тревожит, кроме её любимых птиц и сотен белых пушистых котов. Родила дочь и сына, даже не заметив их появления. Дочь Фуксия уже подросток, она любопытна и активна и её воспитанием и жизнью почти никто не интересуется. Сын Титус только родился и его оставили, после соответствующих ритуалов, на попечении нянюшки Шлакк. Старенькой женщины, которая постоянно жалуется на своё здоровье и никому не нужность.

  Немного в стороне стоит доктор Прюнскваллор, поражающий всех неуместным постоянным хихиканьем и нелепой болтовней, но за всем этим фасадом дурочка и недалекого человека в очках скрывается быстрый ум и тонкая проницательность.

  Пожалуй, это все основные действующие лица. Каждый живёт своей жизнью, насколько это возможно, подчиняясь законам замка.

  
  Хотя, что вообще может тут произойти? Что тут может произойти?

  Тишина и громада замка давят каждого, усмиряя бунт почти во всех обитателях, кроме некоторых, страхи и желания которых приобретают причудливые очертания, подчиняясь несокрушимой громаде и весу камня над ними. В недрах замка кипит жизнь при свете свечей и чадящих ламп и в некоторые помещения даже не проникает солнечный свет, а паутина как отдельный живой организм окутывает своим коконом всё и всех. Но некоторые подлецы именно в таких условиях и рождаются, процветают и строят свои изощренные убийственные планы, мечтая о недозволенном.

  И вот как объяснить, какое впечатление произвел на меня роман? Да я бы вообще это не отнесла ни к какому фэнтези, больше похоже на готический роман, настолько прекрасно автору удается отобразить гнетущую атмосферу, царящую не только в замке, но и в умах его обитателей. С другой стороны, это очень похоже на типичный английский роман в духе Диккенса с его безнадежностью, тусклостью, снобизмом, отсутствием эмоций и высокомерием. Так же похоже и на обычную обыденную жизнь с её рутиной, которая давит и душит человека, не позволяя раскрыться его душе. А ещё в этой книге есть что-то своё, что задевает, не позволяя погрузиться в болото и увязнуть. Впереди есть еще две части, интересно, что они несут?

  
  – Восхитительна, – сказал Стирпайк, – это слово из словаря. Все мы – узники словаря. Мы выбираем то, на что обрекает нас эта гигантская тюрьма с бумажными стенами – маленькие, черненькие, отпечатанные слова, между тем как на самом-то деле нас влечет к свежести звуков, нами произносимых, к новым привольным звучаниям, способным по-новому воздействовать на тех, кто их слышит. В мертвом, закованном в кандалы языке, дорогие мои, вы восхитительны, и увы! смогу ли я отыскать новые, с иголочки звуки, которые открыли бы вам, что я на самом деле думаю о вас, сидящих предо мною бок о бок во всем вашем пурпурном великолепии! Увы, сие несбыточно. Жизнь слишком быстротечна для ономатопеических изысканий. Мертвые же слова не повинуются мне. Я, сударыни мои, не способен издать ни единого подходящего к случаю звука.

  27

  447