Молитва об Оуэне Мини
Джон Ирвинг
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Джон Ирвинг
0
(0)

Огромное пусть не по хронологии, но по размаху (и замаху!) полотно, в котором причудливо сплелись размышления о божественном и человеческом, легкая ирония и горький сарказм, острая неприкрытая критика и не менее острый, порой едкий пацифизм.
Исторический фон - Америка 50-х и 60-х годов с ее внешнеполитической линией, так яро поливаемой здесь злобой и неприятием, при этом многие высказывания вкладываются не только в уста рассказчика, давно эмигрировавшего в Канаду после всего, что его «страна сделала с ним и с его лучшим другом», да и с сотнями других американцев во Вьетнаме и не только, но не способного отказаться от зависимости читать политические новости в американских газетах, но и в уста того самого героя - Оуэна Мини - еще в подростковом возрасте. И неслучайно представлено все так, что даже мальчишка больше понимает подоплеку творимого Штатами, точнее, отдельными лицами, облеченными властью, нежели эти сами лица. В этом тоже проявляется то, что красной нитью проходит по всему повествованию - Избранность.
Через призму судьбы этого необычного мальчика необычного роста и внешности, который даже говорит необычным голосом (и вряд ли этот голос такой лишь по одной причине, объясняемой, как и многие другие нюансы, в конце) ведется одно из вечных размышлений - о Боге и проявлениях его воли, замысла, предопределения, о воле случая или предначертания. Много места отведено религии в разных ее конфессиях и ответвлениях, еще больше места - вере в целом (как и сомнениям).
Символизм - течет через край. Наверное, здесь сложно найти деталь, которая бы не обыгрывалась в последующем и не находила свое четкое место в этой огромной мозаике. И в этом тоже можно увидеть некое предопределение. Этих деталей - сотни, и про них можно говорить довольно долго, они появляются и исчезают в истории, которая «скачет» из прошлого рассказчика в его настоящее, границы их весьма размыты, и одно входит в другое как пальцы одной руки сплетаются с пальцами другой. Они выписаны с вниманием и филигранностью.
Можно подумать, что подобные темы неизменно повлекут за собой морализаторство или даже занудство, но Ирвинг обращается к ним и с ними с такой свойственной ему иронией, не умаляющей всей серьезности, что читается на одном дыхании. Эпизоды трагичные, комичные, трагикомичные - все в его манере.