Рецензия на книгу

• 

  ablvictoriya1 октября 2014 г.

  Первая ассоциация, возникшая при прочтении этой книги - Гренуй из "Парфюмера" Зюскинда. Изощренный маньяк-оригинал со своим особым культом. Впрочем, Тиффож, в отличие от Гренуя, маньяк... ну более изысканный что ли, маньяк, так по сути и не совершивший преступления, отчего – поразительно – кажется будто еще бОльшим извращенцем, более опасным преступником. Это такая своеобразная игра автора с читателем, имеющая потрясающий эффект: лишь с помощью тайных желаний главного героя и в общем-то невинных его забав с мальчиками он вызывает у многих практически отвращение к главному герою. Его трепетное отношение к детям, к ребенку как сверхчеловеку (!), ребенку, по отношению к которому он скорее раболепствующий слуга, несовершенный во всем взрослый, ребенку, которого он сам никогда и пальцем не тронет, напрягает, смущает, отвращает. Хотя... не в меньшей мере было у меня к нему и чувство жалости, сострадания – равно как и когда-то к Греную.

  Роман интертекстуален, напичкан символами, знаками, мифами, аллюзиями. Вместе с Тиффожем, поглощенным навязчивой идеей приносящих удачу знаков и символов, мы будем связывать их воедино. Не опомнишься, как сам уже участвуешь в этих расшифровках и проводишь параллели уже со своей, читательской позиции. Например, отчетливо видна параллель между любимыми голубями Тиффожа и лучшими «экземплярами» его деятельности в Наполе: серебристый красавец–голубь – и Лотар с серебристо-белоснежными глазами и сиреневыми глазами, два рыжих голубя-близнеца – и два рыжих мальчика-близнеца Хайо и Харо, полудохлик-черныш – и спасенный полумертвый еврейский мальчик Эфраим. Классификация оленьих рогов явно намекает на ожидаемую после них нацистскую селекцию людей. Прозрачны и аллюзии на легенду о Святом Христофоре и на балладу о Лесном царе: как и Святой Христофор, Тиффож служит разным людям и исполняет различные обязанности, но в конце концов самым могучим его покровителем оказывается маленький мальчик, еврей-философ (у Христофора - Христос); как и Лесной Царь, Тиффож уходит от людей подальше, в лесное болото, унося с собой маленького ребенка.

  Шикарна кульминация, в которой шокированный Тиффож, всю свою жизнь не особенно углубляющийся в суть нацистской идеологии, не поддерживающий ее и практически не «болеющий» за победу Германии (всё происходящее будто отстранено от него, он лишь занял свою удобную нишу в этом аду), понимает, что его судьба является зеркальным отражением становления и расцвета фашистской идеологии. И тут есть о чем задуматься. Об истоках любой тоталитарной идеологии в принципе. О том, как на службе такой идеологии извращаются и становятся с ног на голову исторические факты, мифы и легенды. О том, какими чудовищными в таких условиях становятся даже самые, казалось бы, невинные и несущие благо идеи. О фанатизме и ощущении себя избранником судьбы..., лучше их всех, праведнее...

  Что касается темы дерьма, то ее больше в рецензиях на книгу, чем в самой книге. Честно говоря, в романе от силы три или четыре эпизода, связанных с этим. Правда, они действительно неприятны, ведь там анусы и какашки тоже наделяются символическими значениями и прочими ассоциациями в духе Тиффожа. Ну так а какая же тоталитарная идеология без дерьма, преподнесенного на блюдечке с золотой каемочкой?

  64

  1,1K