Рецензия на книгу
Фламандская доска
Артуро Перес-Реверте
chess9028 сентября 2014 г.Немного сомневаюсь в оценке. В общем-то, не буду скрывать, что языком, стилем и прочими прелестями жизни после "Учителя Фехтования" разочарована, это раз. Кроме Сесара из героев взгляд не на ком остановить, это два. Три - поверьте моим словам, как словам профессионала - шахматная партия не отдает никаким талантом, никаким особым смыслом, и уж точно не оправдывает финального патетического штришка Муньоса на тему того, что Сесар мог быть отличным шахматистом (как и всем его выводам, что им противостоит до гениальности сильный противник, а как оказалось, вообще компьютер ) Даже если примем то, что Сесар в завершающей фазе вынужден был играть в ganapierde (esp.) - поддавки. И уж совсем с трудом представляю, как можно настроить на такую игру шахматную программу, в смысле - сколько нужно задать искусственному интеллекту оговорок и параметров, чтобы направить в нужное русло и так далее... Но это все технические детали - прощаем.
По факту же... Подозревала ли я Сесара? Да. Правда, это было что-то очень невнятное, зыбкое и подавляемое мыслями о невозможности подобного. Во-первых, потому что слишком просто, да-да, именно так - как же главный детективный принцип, что сперва всегда подозреваем того, на кого никогда не подумаешь. Но главное, это не состыковывалось у меня с любовью к Хулии, которую он знал с детства и которой, я не могла представить, что бы мог причинить вред. Наверное, мне помешали личные предубеждения , связанные как раз с тем, что я в противоположность Муньосу не представляю, что бы шахматист играл просто ради игры и никоим образом не хотел выигрывать, проще говоря в нашем случае - убивать белую королеву.
Так получилось, что мне в обсуждении приоткрыли завесу над личностью таинственного игрока еще на смерти Менчу. Конечно, было потрясение)) И единственное, что приходило в голову - ревность. Ревность Сесара ко всем, кто соприкасался с Хулией, в частности, к Альваро (да и прочим, даже к Муньосу). Автор же пошел дальше и, на мой взгляд, это самое удачное, что есть в романе - что приподнимает его над простой беготней и суетой в духе Брауна - эта философская тема освобождения. Освобождения человека от того, от кого сам бы он освободиться не смог. От людей, обстоятельств, мест, старой-новой любви и подавляющей личность дружбы. Как ни странно, когда все карты раскрылись, я с удивлением взирала на поведение Хулии (впрочем, она вообще выписана , имхо, удивительно безэмоциональной девушкой. Что я вспомню о ней через, скажем... год? Она много курила.) В смысле, что в ней нет отторжения и прочих вполне естественных чувств, после такого открытия, по отношению к Сесару, хотя ничего подобного не ощущала при этом и сама. Словно Сесар в какой-то степени и правда говорил не о себе. То есть о себе, конечно... Но это было далеко... там. А здесь спокойные мягкие глаза, почти детская обида и щемящая грусть. Все это вызывало у меня какое-то чувство... Не жалости и не понимания, не знаю, как сказать... Он не поменялся в моей голове, не ушел от того образа, который я видела сразу, с первых страниц, что приковывал и манил к себе, словно запах корицы. (Несмотря на все эти томные вздохи, взмахи руками, простите, ориентацию) Почему? Не знаю, не могу найти ответа на этот вопрос. Может быть, этот ответ залег так глубоко в сознании, что его невозможно вытащить. А может уехал куда-нибудь в Шурландию. На тачке без колес.549