Рецензия на книгу

• 

  zlobny_sow19 марта 2024 г.

  Вместо лоскутного одеяла — черная дыра

  Если Индия действительно такая, как написал Рохинтон Мистри, то она уродлива и омерзительна. Книга подвигла меня судорожно искать репортажи, видео из путешествий по Индии, чтобы хоть как-то сгладить книжное впечатление. Конечно, я не ждала опровержения написанному и не надеялась увидеть нечто полностью противоположное. С 1975 года ничего не поменялось, трущобы до сих пор никуда не делись, нищие по-прежнему спят на улице и работают за гроши. Но в мироздании все сущее стремится к равновесию: где есть зло, там и добро, черное соседствует с белым, из тьмы есть путь к свету. Однако в «Хрупком равновесии» Рохинтона Мистри равновесного закона не существует.

  На страницах романа разворачивается широкое полотно бедности, несправедливости, несчастий, жутких стечений обстоятельств, сплошной черной дыры неприятностей, в которой увязают герои на фоне исторических событий. Раздел Пенджаба в 1947 г. Чрезвычайное положение в 1975 г. Прогрессивные и националистические объединения студентов. Полицейские облавы на нищих. Показушные митинги. Выступления Индиры Ганди с Программой двадцати пунктов. Добровольно-принудительная стерилизация населения. Полицейский и чиновничий произвол. Разрушение стихийных поселков и трущоб, давка живых людей, лозунги о чистоте города. Бандиты при содействии полиции убивают, режут, сжигают мусульман, сикхов. Что это за страна такая? Некоторые пытаются сопротивляться происходящему, но они либо погибают, либо ломаются. Ад повсюду.

  
  Эту убогую и отвратительную картину лачуг и голодных людей нельзя было ни принять, ни понять. Мистер Кохлах почувствовал страх и одиночество. Волны гнева, сострадания, отвращения, боли, неудачи, измены, любви накатывали и разбивались, смущая его и заставляя страдать.

  Вообще, это моя первая книга про Индию. После прочтения стало понятно про кастовую систему, механизмы традиционных взаимоотношений высших и низших. Большей дикости, происходящей в невоенное время, я со своей колокольни городской европейской женщины и вообразить не могла. Высшие обжираются до потери сознания, имеют право избивать, калечить, убивать низших за любую «провинность». Для того чтобы в этих условиях выжить, надо выучиться нечеловеческому терпению и постоянному унижению. Грани человечности стираются, остается скотское выживание. Духовных ценностей нет, вместо них лишь базовые потребности.

  
  Некоторые женщины оставались бесплодными, другие никак не могли дождаться потомства мужского пола. Они чувствовали себя обделенными: за рождение дочерей их жестоко наказывали мужья и их родственники. Женщинам приходилось душить дочерей пеленками, травить или изнурять голодом.

  Я в растерянности… Впервые ничего не могу сказать о героях, потому что они ничего не решают, они лишь мусор, засасываемый в черную дыру.

  Судьбы четверых героев пересекаются в одном месте и времени: Бомбей, 1975 год, двухкомнатная квартира с верандой женщины из парсов (индианки иранского происхождения) Дины Далал 42-х лет. Дина принадлежит к не самому бесправному слою населения, живет одна на съемной квартире, еле-еле сводя концы с концами. Рано став вдовой, она могла бы жить в родительском доме с братом, это было бы логично и максимально социально приемлемо. Но для нее это подобно смерти, так как брат в детстве и юности откровенно издевался и унижал ее. В этом году Дине потребовались помощники по швейному делу, чтобы выполнять заказы. Сама она больше не может шить, так как от постоянной напряженной работы стали слезиться и болеть глаза. Чудом она находит двух портных из неприкасаемых, которые приехали в большой город в поисках работы.

  Ишвар Даржи (46 лет) и Омпракаш Даржи (17 лет), дядя и племянник, ушли из родной деревни после того, как их семью убили и сожгли представители высшей касты. Скитались в течение четырех месяцев в безуспешных поисках работы и пристанища, по сути бомжевали, почти отчаялись. Работа у Дины становится для них спасением. Однако постоянного жилья нет, трущобы вместе со скудными пожитками городские власти сравняли с землей, спать приходится на улице где попало. Полицейские с такими бесправными могут творить что угодно, что регулярно и происходит.

  И еще один герой — студент Манек Кохлах 17-ти лет, который приехал в Бомбей прослушать годовой курс по холодильному оборудованию и снял у Дины комнату. Манеку повезло родиться в благополучной семье парсов в красивейшем горном районе Пенджаба. У родителей своя драма: бизнес с огромными пашнями и садами, поставками в воинские части разрушился с разделом региона, остался только маленький семейный магазинчик. Манек унаследовал от родителей дружелюбный нрав и нормальное отношение к людям из разных слоев.

  До того как четверо героев соединились в настоящем времени, у всех была своя жизнь, сложившая их мировоззрение. Именно за их предысторией интереснее всего было наблюдать: в прошлом есть место объемным событиям, контекст среды и другие люди. В настоящем личная коммуникация очень условна. Дине я поначалу сочувствовала, но быстро отрезвела, глядя на ее муштру по отношению к двум бедным работникам. Она будто в вакууме живет и даже не в курсе, что творится за окном во время чрезвычайного положения. Какой бы Дина ни была раньше чувствительной к несправедливости, жаждущей независимости, сейчас эта женщина ничем не отличается по уму от богатой и привилегированной части общества, относящейся к бедным как к мусору.

  
  Я не знала… Даже не представляла… все эти жуткие истории в газетах о кошмарах, творящихся между кастами, вдруг оказались реальными, рядом со мной. Прямо в моей квартире. Впервые я столкнулась с пострадавшими от этого людьми.

  Она сначала не понимала их жалкого положения, не желала ослаблять железный пресс, аргументируя это боязнью захвата ее квартиры. А потом из-за методичного неодобрения студента отбросила все страхи, подружилась с работниками, стала обо всех по-матерински заботиться. Не верю. Осталось ощущение когнитивного диссонанса от ее личности. Она сначала жертва брата, потом счастливая жена, потом тиранша и сварливая тетка, а в конце — расклеившаяся мямля, согласная, чтобы неприкасаемые бесплатно жили на ее веранде и обзавелись в перспективе женой и детьми. Портные тоже ей не доверяли, относились соответствующе. Но к ним вопросов нет, они привыкли к постоянному унижению. Особняком стоит Манек. Пример слишком чувствительного человека, интеллигентного не благодаря образованию, а природной чуткости, среде обитания, которая его сформировала. Манек единственный человек в романе, который умеет думать и общаться с окружающими. Правда, эти способности не помогли ему в отношениях с отцом, к сожалению.

  
  Неужели жизнь умышленно разрушает все доброе, позволяя злу отравлять все вокруг и расти, подобно плесени на не убранной в холодильник еде?

  Я поняла, что меня все время смущало в романе. Это картины убийств, ужасов, пыток, нищенства, язв, гноящихся ран, увечий, грязи, экскрементов. Словно смысл был именно в них, а не в истории людей. Кто из героев показал причину своих действий? Кто открыл душу и обнаружил чувства, кроме потребностей? Причина перемен Дины: ей было… одиноко. Только одно чувство. Доброму парню Манеку с чистой душой вообще оказалось не место в этом адском мире. Все людские стремления сводятся к выживанию. Все главные и второстепенные персонажи страдают, не в состоянии повлиять на судьбу. Единственный способ что-то решить — это умереть.

  Глубокий смысл романа должна отображать масштабная метафора лоскутного одеяла как истории жизни Дины, которую та шила из обрезков ткани. Но одеяло в итоге превратилось в рвань, годную лишь на подстилку под пятую точку нищего попрошайки. Слова Манека подходят как нельзя кстати:

  
  Думаю, что Бог — творец гигантского лоскутного одеяла. С бесконечным разнообразием узоров. Но одеяло становилось все больше и запутанней, с трудно различимыми узорами, не сочетавшимися друг с другом квадратами, ромбами и треугольниками, и в конце концов все утратило смысл. И Он потерял к нему интерес.

  Роман как хроника политических зверств, геноцида собственного индийского народа от Индиры Ганди — да. Как катастрофа нищего тупого существования пустых душ — да. Больше ничего. Даже когда у Ишвара и Ома все было относительно хорошо, одного заботило — устроить свадьбу племяннику, найти «приличную» жену, а другого — сиськи и лобок, простите, окружающих женщин. Так решил автор. Что ж…

  Немного поснобствую напоследок. Я воспитана на гораздо лучших примерах литературы, в которых маленький человек противостоит нищете, грязи, тупому чиновничьему беспределу. В картине непроглядной тьмы все равно есть свет, надежда, не обязательно явно. А Рохинтону Мистри еще очень далеко до непревзойденных русского Ф. Достоевского, французов В. Гюго и Э. Золя, шотландца А. Кнорина.

  Пишу, чтобы закрыть и забыть эту книгу.

  Зло восторжествовало. Выхода нет.

  19

  583