Рецензия на книгу

• 

  Ms_Lili19 февраля 2024 г.

  Очень утомительная и мучительная книга.

  Она длится 31 час, в ней рассказывается о детстве Роберта Оппенгеймера, создании атомной бомбы и политической деятельности Оппи (я буду звать его Оппи, это не фамильярность, это просто короче и этот вариант часто используют сами авторы) после окончания Второй Мировой. Примерно так я разделила для себя книгу на три части.

  И эта последняя часть очень мучительная. Она о том, как после окончания войны Оппенгеймер пытался исправить содеянное, но встречал в высоких кабинетах непонимание и неприятие. За ним много лет следило ФБР под руководством Эдгара Гувера (довольно спорная личность: благодаря ему ФБР сегодня существует в том виде, в каком мы его знаем, и в то же время Гувер однозначно злоупотреблял своей властью, после его ухода с поста было введено ограничение на пребывание на посту). Разговоры Оппенгеймера и его близких людей постоянно прослушивались, его постоянно таскали по допросам, выспрашивали подробности разговора десятилетней давности, но так ничего и не смогли на него накопать. Когда началась антикоммунистическая истерия, особо рьяные политики и силовики кошмарили не только коммунистов, но и их окружение. Им повсюду мерещились заговоры и госизмены. В мясорубку попал и Оппенгеймер, которого всегда окружали родственники и друзья коммунисты, как будто быть коммунистом это грех. На слушании по делу Оппенгеймера его жена Китти вынуждена была говорить, что компартия США во время войны это все равно что филиал СССР, хотя компартия занималась вопросами сегрегации и профсоюзов, то есть специфическими проблемами США. В ходе слушания по вопросу продления его доступа к секретным данным его недруг Льюис Стросс, похоже, не гнушался никакими методами, чтобы затравить Оппенгеймера и лишить его любого влияния. Рассматривая его дело позже, конечно, были обнаружены многочисленные факты нарушений протокола, незаконной слежки, сговора и давления. К сожалению, ему попались совершенно беззубые адвокаты, сам он на слушании поплыл, и лишь немногие свидетели защиты смогли выстоять и не поддаться давлению.

  Конечно, Оппи стоило последовать многочисленным советам и уйти с поста самому, раз с ним так обращаются. Но он почему-то решил, что должен оправдываться и защищать себя. Как будто он думал, что достаточно быть честным, а все остальное приложится. Но антикоммунистическая истерия уже дошла до такого уровня, что доводам разума уже не было там места, а методы антикоммунистов в США порой могли составить конкуренцию методам кровавого совка.

  Оппи, в конце концов, был обвинен во всех смертных грехах, что он дружит не с теми людьми, за свою антиядерную позицию (не любишь атомную бомбу, значит, не любишь Америку), и что он тормозил разработку водородной бомбы (еще более смертоносного орудия). Контекст этого действа был чудовищен: это надо же додуматься до такого, чтобы применить атомное оружие через пару недель после его создания? 16 июля 1945 года в Лос-Аламосе провели первое испытание атомной бомбы, а 6 августа уже шарахнули по Хиросиме, а 9 августа по Нагасаки. Я подумала, каково это быть японцем? Каково принадлежать к единственному народу, по которому долбанули ядерным оружием, да еще и дважды? Но в американском истэблишменте того периода правили люди, которые только и думали, как бы еще по кому-нибудь долбануть. Чудо, что мы все еще живы.

  Наверно не стоит японцам воспринимать это лично. Первое применение ядерного оружия было неизбежно. Шарахнуть нужно было даже не из стратегических соображений, но просто чтобы шарахнуть, совершить первородный грех, воочию убедиться, к чему это приводит, знаете, чтобы даже до самых тупых дошло. Я боюсь, что когда умрет последний человек, переживший ядерные бомбардировки, мы увидим вновь применение ядерного оружия, оно будет транслироваться из каждого утюга, чтобы в этот раз еще раз ДО ВСЕХ дошло.

  Любопытно, но пилоты Пол Тиббетс, который сбросил бомбу на Хиросиму, и Чарльз Суини (Нагасаки) прожили долгую и счастливую жизнь и считали, что сделали все правильно.

  А я все задавалась вопросом, сделал ли Оппи все возможное, чтобы предотвратить ядерный апокалипсис? Мне все казалось, что его усилия были вялыми, но в конце я все-таки пришла к выводу, что, пожалуй, он сделал все, что мог. Всегда можно сказать, что ты сделал недостаточно, но когда-то же надо остановиться. Вы заваливали когда-нибудь экзамен и думали потом, что могли бы приложить больше усилий? Что вы могли бы в последний день пойти спать на полчаса позже, что вы могли бы не ходить в бар встретиться с друзьями и поучиться эти пару часов? Никогда нельзя сказать, что ты сделал все возможное, и поэтому нужно иногда позволять себе сказать «нет, я сделал достаточно!». Смогла бы я сделать на месте Оппи больше? Может да, а может и нет. Я не могу его винить в том, что он хотел оставаться хорошим для всех, что хотел сохранить со всеми дружеские отношения.

  Оппи учился в детстве в школе этики, и вся его жизнь полнилась этическими вопросами. Поделиться инфой о ядерных разработках с СССР было абсолютно этично с точки зрении науки. Некоторые шпионы Манхэттенского проекта так и поступили: один из них, беженец из Европы, выдал некоторые секреты Советскому Союзу потому что сбежал чуть ли не из концлагеря и желал победы СССР; второй не был обременен эмоциональными узами и просто считал, что так будет честно. Кто они: предатели или честные люди? Этика патриотизма в итоге показала на практике, что решение молчать было неверным. На Ялтинской конференции Сталин уже знал о Манхэттэнском проекте от шпионов, и Рузвельт продолбал возможность сохранить хорошую мину при плохой игре и поделиться со Сталиным этой информацией. Сталин не стал бы от этого более хорошим человеком, но история могла бы пойти иным путем. Мы могли бы сегодня жить в совершенно ином мире. Когда я читала про ядерные испытания, то испытывала много негативных эмоций, мне казалось, что там только один вменяемый человек - Нильс Бор, который уже во время разработки бомбы предсказал всю срань, которая начнется после войны, но опять-таки чтобы дошло до остальных, нужно было разнести к чертовой матери два города в крошечной Японии, где все, кто не пострадал от самих взрывов, пострадал от токсичных выбросов.

  Фильм не смотрела, но насколько знаю, Нолан сильно сгладил некоторые углы и сделал из Оппи более уравновешенного и последовательного мужика, более гладкого и прилизанного. В книге же он более неоднозначный персонаж, который любил «заходить не в те двери» (так по Киркорову прокомментировала это моя подруга), то он рыдает, то празднует, то заламывает руки, то хвастается. Однако, мне это кажется более правдоподобным, наверно, я сама такая же, и мне это понятно. Мне вообще кажется, что я интуитивно его понимаю, хотя ничего общего у нас нет.

  Я ему очень сочувствую, он меня раздражал, но я поняла и простила его. Мне жаль его, жаль всех, кто пострадал от истерии маккартизма, я сама родилась в тоталитарном государстве, и мне жаль, что имея такой пример перед глазами, кто-то решил его повторить, вроде полковника Паша, который так не любил ужасный совок, что сам вел себя как заправский кгбшник.

  Роберт и Китти Оппенгеймеры были плохими родителями, вели себя отвратительно в гостях на острове Сент-Джон. Очень жаль их мальчика, которого они сбагрили после рождения бездетным друзьям, жалко их девочку Тони. Тони хотела сделать карьеру переводчицей ООН, но ФБР не ей выдали секретный допуск для работы из-за дела ее отца. К сожалению, семью ей тоже не удалось построить, и она повесилась в возрасте 33 лет. Грехи отца пали и на нее.

  Да уж, грустная история. Есть о чем потолковать и подискутировать. Интересно, стоит ли смотреть фильм. Точнее, выбрали ли бы вы этот фильм, если бы смотрели по два-три фильма в год?

  54

  744