Рецензия на книгу

• 

  sovin30 августа 2014 г.

  Между его движением и движением отставшей тени, — эта секунда, эта синкопа, — вот редкий сорт времени, в котором живу, — пауза, перебой, — когда сердце как пух

  "Приглашение на казнь". По мере развития сюжета все сравнения с кафкианским миром постепенно тускнеют, отступают на второй план и... полностью воцаряется непробиваемый набоковский кошмар! Он перекрывает здравый смысл происходящего, а любые поползновения сохранить его меркнут и потихонечку испаряются. Каждый день Цинциннат Ц. в своей тюремной камере терпеливо ждет, когда ему на голову наденут "красный цилиндр". Он диссидент и приговорен к смертной казни за «гносеологическую гнусность» и «непрозрачность». К тому же даже в этом ужасном месте его окружают поразительно гнусные существа. Ему не даёт покоя директор тюремного заведения - он пасется у него в камере день и ночь, приводит непонятных "друзей" в виде заключенного м-сье Пьера. "Полосатенький" Пьер может довести до бешенства человека куда с более устойчивой психикой, нежели наш Цинциннат. А долгожданное свидание с женой выливается в сущий фарс и бутафорию: Марфинька появляется. Но не одна, а в полном составе негативно настроенных близких родственников вплоть до своего (очередного!) любовника и комнатной обстановки. Конечно, это жестокая аллюзия, но сложно остаться равнодушным в подобной ситуации.
  И вот наконец камеру посещает сама мать, Цецилия Ц. Вероятно, захотелось усилить душевные страдания нашего героя...
  

  
  Ее мир состоит из простых частиц, просто соединенных; простейший рецепт поваренной книги сложнее, пожалуй, этого мира, который она, напевая, печет, — каждый день для себя, для меня, для всех.

  Позже, под впечатлением от прочитанного, я отправилась в РАМТ смотреть одноименный спектакль. Мне было очень интересно сравнить свои внутренние эмоции с визуальным воплощением. И что же, я не разочаровалась. Особенно заворожил меня самый близкий по духу персонаж - тюремный библиотекарь в исполнении Александра Блохина. Его немногословие и невербальные манеры покорили мое сердце навсегда.
  

  
  зачем я тут? отчего так лежу? — и задав себе этот простой вопрос, он отвечал тем, что привстал и осмотрелся… Всё расползалось. Всё падало. ...И Цинциннат пошёл среди пыли, и падших вещей, и трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, подобные ему.
  

  "Отчаяние". Как же важно обращать внимание на любые мелочи. Да-да, казалось бы самые незначительные, но только потом эта самая незначительная деталь может в дальнейшем сыграть с тобой злую шутку. Не оставлять за собою улик. Особенно если ты вознамерился совершить недоброе дело...
  Необратимость. И отчаяние. Вот этими двумя словами можно выразить душевное состояние главного героя. А затем - раковинный гул вечного небытия. За маской преступления не всегда точно получается разглядеть своего двойника. И утверждение сэра Реджинальда о том, что любовь к ближнему не котируется на бирже современных отношений весьма оправдано и ни раз еще дает о себе знать.

  
  Лают собаки. Холодно. Какая смертельная, невылазная мука. Указал палкой. Палка, — какия слова можно выжать из палки? Пал, лак, кал, лампа. Ужасно холодно. Лают — одна начнет, и тогда подхватывают всe. Идет дождь.

  Размышления героя горьки и многослойны. Как так могло получится? Как всё обернулось подобным образом, он даже не мог предположить. В лучшем случае последовали бы какие-то номенклатурные неудачи. Но так... И черная дыра расползается шире и шире, чтобы полностью заполнить собой жалкие остатки дневного света.
  

  
  Да, я усомнился во всем, усомнился в главном, — и понял, что весь небольшой остаток жизни будет посвящен одной лишь бесплодной борьбe с этим сомнeнием, и я улыбнулся улыбкой смертника и тупым, кричащим от боли карандашом быстро и твердо написал на первой страницe слово «Отчаяние» — лучшего заглавия не сыскать.

  "Камера Обскура". Вот тут желание вмешаться в повествование и объяснить герою романа, искусствоведу Кречмару, что он ослеп задолго до предлагаемых событий, к тому же ещё и полнейший осел, обретают космические масштабы. Действительно, любовь слепа. Только это не любовь. Страсть, химера, за которыми погнался Кречмар, сожрала его со всеми потрохами, с той самой жадностью ловца человеческих душ. Эмоции испытываются при этом двоякие. Сквозь внутренне возмущение до конца сохраняется надежда спасти, покарать. Но торжествует такая жестокая несправедливость.

  В итоге, я провела за чтением этих трех прекрасных романов неповторимые и бесценные часы.

  14

  127