Рецензия на книгу
The Children's Book
A.S. Byatt
danaaltru25 августа 2014 г.Мне с самого начала хотелось сравнить эту книгу с ручьем. Прозрачным, текущим в лесу около «Жабьей просеки». Сквозь его воду виден почти сказочный дом и его обитатели. Что бывает, когда человек не просто частично живет в выдуманном, а не может без этого жить? Когда твоя фантазия перемещает все, включая собственных детей, в тот, второй, мир? А он казался чудесным… Только, наверное, не все могут жить в обоих мирах сразу.
Кто-то уходит туда практически целиком – как Ансельм Штерн, который, тем не менее, каким-то загадочным образом сохранил все и всех – и свой мир, и жену, и детей – причем всех, включая Дороти. Его потеря – Леон – не по его вине.
А ручей в «Жабьей просеке» течет дальше… И лес не бесконечен, рано или поздно ручей вольется в большую реку. И вот обычная жизнь переплетается со сказкой, с детскими книгами и летними кострами. И оказывается, что сказочный мир Олив не может защитить детей, а сама она слишком там, чтобы выйти в обычную жизнь и попытаться помочь им. Я не знаю, могло ли что-то или кто-то спасти Тома, мне кажется, что все-таки да. Он как ребенок, заблудившийся в сказке, в которой не оказалось хорошего конца, в бесконечной истории, созданной его матерью.
Это один полюс книги. Еще один – так называемые обычные люди. Те, кто живет только в одном мире, хотя и соприкасаются с тем, другим. Ах, Виолетта, Виолетта… Зачем ты жила на свете? И неужто действительно – чтобы кто-то творил и жил в своих сказках, нужен кто-то, кто потратит свою жизнь на суету на кухне? Неужто Элси права?
Не могу не отметить, что женские образы у Баейтт вышли куда как более весомыми. Мужчины старшего поколения, поколения отцов – в массе своей слишком легки, слишком поверхностны, за редким исключением. Этакие… бабочки мужеского полу.
А ручей-река несет свои воды дальше… И вот уже почти не видны лес и болота, в которых остались навсегда Фладд и Том, и никуда не деться от грохота жизни – она идет своим чередом, женщины борются за свои права, кажущиеся нам сейчас такими естественными. Неужто все это было, и не так уж давно – а изволь выбрать – замуж пойдешь или будешь работать в больнице? Вот так – или-или, третьего не дано. Анархисты, социалисты, революционеры, свастики… Война. И
У каждого в прошлом осталось что-то такое, о чем он не мог рассказать и не мог забыть. У каждого — что-то такое, что можно было пережить, лишь никогда не упоминая об этом.Байетт вполне безжалостна – в ее книге нет такого закона, по которому главные герои остаются в живых. В этом смысле «Детская книга» живет отнюдь не по сказочным канонам.
Сказка закончилась? Не думаю, на самом деле не думаю. Гризельда, Филип, Вольфганг… И, хочется верить, Ансельм.556