Рецензия на книгу

• 

  peccatrice21 августа 2014 г.

  Мы будем жить вместе. У меня будет много детей, внуков, правнуков. Нас будет много, очень много, целое село. А потом нас станет еще больше, и весь мир будем мы. Мы никогда не умрем, мы будем жить вечно…
  
  "Я, бабушка, Илико и Илларион"

  
  

  Если Набоков в своих книгах пел песню русскую, то Думбадзе - "соловей" грузинской литературы, и поет он песню шумную, громкую, задорную зычным разливающимся голосом. «Так смешить и смеяться умел только он", - писал о нем Сулханишвили в "Последней просьбе Нодара Думбадзе". Мне всегда очень тяжело читать эту историю:
  

  
  

  Нодар сказал:
  

  • Я пришел попрощаться с тобой. Стоя. За руку. И взять с тебя слово - когда-нибудь теплым тбилисским вечерком прихвати с собой пару бутылок шампанского и поднимись на мою могилу. Одну бутылку выпей сам, другой полей надгробную плиту. А потом расскажи несколько новых анекдотов, чтобы я мог и там вдоволь насмеяться. Запомни - ты мой должник и я буду ждать...

  
  
  Я свыкся с мыслью, что давно не живу в Тбилиси, и почти переборол в себе все ностальгические переживания. Только иногда, в тревожном сне, вдруг торопливо начинаю собираться в дорогу. А чей-то и забытый, и знакомый голос тихо нашептывает

  • Сулхан, голубчик, не забудь взять шампанское, которое обещал.


Тенгиз Сулханишвили.



"Ме, бебико, Илико да Иллариони" - книга, которую я читала в семь лет, в десять, в пятнадцать, в двадцать... И каждый раз мне хочется и смеяться, и плакать - будто вовсе я не знаю, что будет дальше. Никогда еще книга не казалась мне такой родной. Я с ней росла. Это и моя история, и будто я была в этом селе,и будто была война, и будто моя бабушка вяжет теплые носки лютым зимним вечером неизвестному солдату...
Советская литература и Думбадзе в частности - это та литература, о которой говорят "чистая, настоящая, глубокая, честная".

"Я, бабушка, Илико и Илларион" - история одного грузинского села. Живет там Зурикелла-негодник, который уедет в Тбилиси и станет экономистом, живет его бабушка - старенькая, шумная, как настоящая грузинская песня, и крепкая - как ее вино, живет Илико и Илларион, которые ругаются друг с другом громко, но, когда приходит беда, стоят плечом к плечу. Живет Мери - прекрасная Мери, верность которой будет хранить Зурико, живет пес Мурада, который так глупо и грустно погибнет, но Думбадзе расскажет об этом так, что я стыдливо всегда прятала лицо - нельзя смеяться над смертью. Но в этом весь Думбадзе: смешно о несмешных вещах, смешно до слез каких-то горьких, стыдных, но очищающих почему-то. И встречает Зурико каждый день советских солдат, целует их и обнимает, отдает Илико последние сапоги, а Илларион - новую бурку - солдатам, которые мерзнут в окопах, и будто и нет войны,и будто не ест село одну кукурузу: все здесь идет по-прежнему. Илико ворует черешню,а Илларион обмазывает дерево навозом, и есть свинья Серапиона, которую так любит село, есть виноградники, и Зурикелла ест виноград, читая "Витязя в тигровой шкуре". Есть колорит страны, концентрированная Грузия, громкая, грудная, бестолковая и такая родная, такая красивая!

Становится Зурико экономистом и возвращается в село, а бабушка его умирает, та самая крепкая бабушка, которая вырастила Зурико. Но Зурикелла знает, он будет жить со своей Мери, и привезет тетю Марту, и Илико его, и Илларион - будут они все вместе в одном доме, и будут дети, внуки, правнуки, и вечно будет жить Зурико, бабушка его, село в Гурии. Вечно они будут в своих детях, своих внуках, правнуках...


Надеждой жив человек...

Может, от того, что я грузинка, так светло мне от нее и хорошо. Моя страна.