Рецензия на книгу

• 

  cadien17 августа 2014 г.

  Человек делает, порождает несравненно больше того, что может или должен вынести. Вот так он и узнаёт, что может вынести всё.

  В очередной раз убеждаюсь, что Фолкнер - мастер человеческих трагедий. Его роман "Свет в августе" вобрал в себя столько боли, столько страданий, что кажется, будто они не могут уместиться в одной книге, пытаясь выплеснуться через край. Это не история одного человека - нет, это история нескольких людей и в то же время целого города, всего Американского Юга. И столько горечи они познали в своей жизни, что вот-вот превратятся в гротескные фигуры или, наоборот, станут действующими лицами в каком-нибудь невообразимом фарсе.

  Вот Лина Гроув, которая целый месяц шла пешком из Алабамы в Миссисипи. У нее скоро родится ребенок, и она пришла в Джефферсон, чтобы найти отца этого ребенка. Она уверена, что "Господь позаботится, чтобы все было по справедливости", и старается в чужом доме выглядеть и кушать, как дама-путешественница.

  Вот Байрон Банч, который пять дней в неделю работает на строгальной фабрике, а потом еще сверхурочно в субботу. В своей жизни он ни разу не познал любовь и озабочен лишь тем, чтобы не причинить кому-нибудь вреда. По воскресеньям он уезжает за много миль от города, чтобы руководить хором в сельской церкви, больше ему ничего не нужно.

  Вот священник Гейл Хайтауэр, Д.Б. - Дрянной Безбожник, которому изменила жена и которого отстранили от церкви. Теперь он обитает в захолустном домишке на окраине города - обрюзгший и запустивший себя. По-настоящему он никогда не жил, ибо вся его жизнь оборвалась еще за двадцать лет до его рождения, остановленная "пулей, в седле, на скаку, ночью на джефферсонской улице". Его история еще ужаснее, чем кажется поначалу, и полностью мы узнаем о ней только в предпоследней главе, читать которую было труднее всего.

  Вот Джо Кристмас, который был предан проклятию с самого своего рождения и всю оставшуюся жизнь был обречен на страдания. Его история является здесь ключевой, ей посвящено больше всего глав. Его жизнь превратилась в улицу длиною в пятнадцать лет, с которой нельзя свернуть. Примесь негритянской крови в нем стала важнее всех его поступков, она-то и определила всю его судьбу. Она толкает его на злодеяние, и кара будет слишком суровой, хуже даже самой смерти.

  Вот Джоанна Берден, старая дева сорока лет, которая родилась в Джефферсоне и прожила в нем всю жизнь, так и оставшись здесь чужой. Трагедия ее семьи настолько глубока, что остается лишь содрогаться от человеческой жестокости и того, на что способны пойти люди, если кто-то не разделяет их взглядов. Она пишет письма "с советами духовника, банкира и медицинской сестры в одном лице" различным людям во многие города, но по-настоящему ее жизнь не нужна никому из них. В своем одиночестве она постепенно сходит с ума.

  Вот Юфьюс Хайнс и его жена, которые погребли себя заживо много лет назад - он под слоем непоколебимой убежденности в своей правоте, она - под слоем безмерного горя мученицы. Они являются инициаторами тех событий, которые в дальнейшем определят судьбы остальных действующих лиц, и именно поэтому их фигуры становятся еще более зловещими и наиболее отдаленными от реальности.

  Так где же свет в конце тоннеля, "свет в августе"? Читателям сами предстоит найти ответ на этот вопрос. Для меня этим светом стала последняя глава, которая дает надежду хоть на какое-то будущее, но одновременно с тем в очередной раз доказывает: люди не меняются, что бы с ними ни произошло и что бы им ни пришлось вынести на своем жизненном пути. Фолкнер, как обычно, виртуозно сталкивает нас с жестокостью и несправедливостью, отчего порой кажется - это конец, человек не может столько страдать, но оказывается, это было только начало, так как человек способен выдержать все.

  Другая сквозная мысль всего романа - это религия и значение ее в жизни простого обывателя. По большей части вера предстает здесь в самом неприглядном виде: это и фанатичный Макихерн, и еще более фанатичный Хайнс; и отец мисс Берден, рисующий ей образы белых младенцев, распятых на черных крестах; и, наконец, Хайтауэр, вобравший в себя все это и расставивший по местам в предпоследней главе. И открывшаяся перед ним картина нисколько не радует читателя. Конечно, с этой точки зрения можно воспринимать Кристмаса как образ Иисуса Христа - это и инициалы J.C., и его возраст, и многие другие намеки, о которых можно прочитать в соответствующих источниках. Для меня же он был простым человеком, на которого люди обратили свой гнев только из-за того, что в нем была примесь негритянской крови. И, по-моему, это делает его фигуру еще более трагичной.

  23

  168