Рецензия на книгу
Армагед-дом
Марина и Сергей Дяченко
aleynesorel14 августа 2014 г.Как от проказницы Зимы,
Запремся также от Чумы!
Зажжем огни, нальем бокалы,
Утопим весело умы
И, заварив пиры да балы,
Восславим царствие Чумы.Читая эту книгу, ну как тут не вспомнить Александра Сергеевича с его прекрасным "Пиром во время чумы". Только здесь - очарование Апокалипсисом, истерия, ужас смерти, а вдруг спасительные Ворота не откроются, и на этот раз Апокалипсис действительно окажется последним...
Герои этой книги живут циклами - от Апокалипсиса к Апокалипсису, каждый раз боясь не успеть к заветным Воротам, боясь быть затоптанным. Устают от того, что каждый раз нужно бежать, спасаться. Может, плюнуть на всё, и остаться в пугающем неведомом Там, не ходить за Ворота... Недаром ведь Лидка думает:
"Зачем одуванчики лезут сквозь асфальт? И сколько их остается под серым битумным панцирем, тех, кто так и не смог пробиться?"Лидка... Вот уж противоречивая героиня! Из-за неё этот роман пришлось читать долго. Как же она раздражала меня! Хотелось, чтобы она не пережила очередную мрыгу. Невозможно было относиться к ней как герою романа - до такой степени бесил этот персонаж. Непонятная, нелогичная, сумасбродная, дурацкая, глупая... Её можно наградить кучей эпитетов - и ни один не окажется верным. Сражение с ней прекращается приблизительно к середине романа, когда Лидка, наконец-то, неожиданно для самой себя влюбляется и... расцветает! Тогда в повествовании неожиданно наступает весна, из книги на нас будто дует тёплый ветер, ты перестаёшь цепляться за слова, ты в них таешь, поток слов, фраз, предложений легко несёт своего читателя, и ты целиком погружаешься в атмосферу страха...
Когда Лидка становится матерью, невольно проникаешься чувством наседки-курицы. Ты просто чувствуешь эту радость, гордость, страх, любовь героини... И удивлённо спрашиваешь себя: как же могла я её ненавидеть?
А потом... Потом авторы опять огорошивают... Лидка... За что ты так с собой... Зачем ты с каждым годом бьёшь себя всё больнее, зачем втаптываешь себя в асфальт, чтобы одуванчики твоей души так никогда и не взошли, не пробились, и мы не увидели тебя настоящую. Верно характеризует она себя:
"Я тюбик. Тюбик с пастой. Я сама себя выдавила. Теперь я просто жестяная оболочка. С красивой крышечкой."Более ёмкого и удивительного сравнения найти не удастся . И это поражает - героиня всё-таки мыслит, под оболочкой стервы, мегеры и продажной "твари" есть что-то человечное, ей не важно, что её судят, больше всего она казнит себя сама, она сама себе - самый строгий судья:
– Ты не презираешь меня, Виталик?
– Нет, – сказал Беликов серьезно.
– И не жалеешь меня?
На этот раз Беликов думал дольше.
– Нет… не жалею. Ты выбрала.
Лидка улыбнулась:
– Спасибо… Я сама себя не жалею. Но, наверное, скоро буду презирать.
Мы видим почти всю её жизнь - хотя представлена она только с пятнадцати её лет, но по воспоминаниям героини мы можем представить её и маленькой девочкой - до самой старости. Целая жизнь, почти три Апокалипсиса уложилось на страницы романа.
Книга поднимает столько вопросов, так тяжело что-то говорить о ней, давать какие-то анализы и разборы. Как обычно дяченковские герои поражают. Они обычные люди из жизни - не книжные Герои с большой буквы, не супермены и бетмены. Они такие же, как мы все - как наши соседи, коллеги по работе. В который раз "мечтатели" и "талантливые вруны" Дяченко будто бьют обухом топора по голове, и ты сидишь, читая последние строки романа, как будто оглушённый, в отупении и раздумьях... Армагед-дом на оба наши дома...9111