Рецензия на книгу
Укус ангела
Павел Крусанов
tortila5 августа 2014 г.Прочитав первую треть романа, был полностью был убежден в окончательной отличной оценке, но постепенно восхищение последовательно сменилось недоумением, пока не перешло в активное неприятие.
Помните разговоры о политике у русских писателей начала прошлого века? Так вот у Крусанова еще хлеще - гораздо зануднее и невнятнее. Интересно, как при переходе от бытописательства и семейной саги, написанных просто блестяще, меняется стиль, будто другой человек писал, не особенно изощренный в родном языке.
Когда уже на многих страницах говорят об алхимии, а потом повествование доходит до могов, начинается полный кавардак и изначальная книга о могах Александра Секацкого «Моги и их могущества» кажется образцом совершенства и ясности.
Кстати я бесконечно благодарен Zatv за рекомендацию при прочтении сабжа начать с трактата Секацкого "Моги и их могущества", без этого знакомства многое бы осталось за кадром и совершенно не понятым.
Как Крусанов пишет о темах изотерических, философских или политических, святых выноси: ясность напрочь пропадает и ее сменяет нечто несуразно аморфное и совершенно невменяемое, сколько не перечитывай.
"Отвечая основному условию преисподней — наличию времени, которое не позволяет реально остановить мгновение, каким бы оно ни было (остановленный ад — больше не ад, ведь хуже уже не станет), жизнь выводит человека на прогулку по палитре ужаса, даёт оценить нежнейшие обертона страданий, причём выдумывать ничего не приходится — существуй себе только."В романе есть и полная чушь или безграмотность:
"В своих частях я ввёл старую спартанскую практику: для отправки всех секретных распоряжений и донесений я использовал скиталу. Скитала, господа, — это шифровка, которая пишется на тесьме или кожаном ремне, накрученном на палку. Чтобы прочесть написанное, следует обернуть ремень вокруг точно такой же палки. У каждого моего командира была палка своей длины и диаметра. И только у меня одного были все.Или автор так изощренно издевается над читателем? Хочется верить, второе.
Оставили крайне неприятное впечатление неоднократно введенные эпизоды детского садизма. Совершенно не ясно психологически, почему ГГ - садист в детстве, ярый противник любых издевательств над плеными врагами уже в молодом возрасте.
Жестокость ГГ беспримерна, Нерон по сравнению с ним лапочка. Из-за этого роман не просто жесткий, но я б сказал отталкивающе жесткий.
Психологизма в книге можно сказать ноль, его заменяет надуманная маниакальная парадоксальность поведения ГГ. Взять например "убийство" князя Феликса Кошкина, обернувшееся розыгрыше или десантирование Каурки. Они не следуют ни из чего и совершенно, как и другие ужасные сцены насилия, лишены авторского участия.
Розыгрыши же у Секацкого много интереснее и имеет важный психологический смысл."Десантирование", кстати уже у кого-то где-то было?
Крусанов в чем-то сопоставим с режиссером современного театра. Он эпатирует и издевается над зрителем. У меня возникла аналогия с Богомоловым в его "Братьях Карамазовых": человек дерево, с годовыми кользами на срезе отрезанной ноги у Крусанова - гроб ванна для загара или унитаз как надгобие у Богомолова.
Еще немного о стиле: с моей точки зрения предложения из более сотни слов совершенно не красят стиль автора, как не способствующие формированию образа.
Например:
"Он был уверен, что сходит с ума (хотя бытует мнение, будто безумец всегда неосведомлён о своём безумии); он чувствовал себя пойманным, как давешняя бабочка, в незримые, ласковые, неумолимые тенёта — он больше не принадлежал себе; сонм болтливых демонов устроил балаган в его сердце — во всё горло, глуша друг друга, бесы держали неумолкающие, ранящие речи, каждый свою: отчаяние, ревность, стыд, позор, оставленность; любое слово о сестре в чужих устах вызывало в нём трепет, слабость и жар; ему казалось, что кто-то отменил привычную доныне действительность, ибо всё в мире стало иным — предметы, звуки, запахи, слова и лица; он мелочно соперничал с вещами, которым сестра его намеренно или невольно уделяла хоть сколько-нибудь внимания — он болезненно подозревал, будто она избегает его, будто пустячки и досадные мелкие случаи интригуют против него, препятствуют забвению, успокоению, бесчувствию; предельное одиночество, не человеческое — мистическое, дающее силы наперекор всему упорствовать в своём заблуждении, нахлынуло и поглотило его; внезапно он обнаружил в себе способность к плачу; и наконец ему было доподлинно известно, что только он один сумел увидеть Таню такой, какова она была в действительности, и никто больше не способен на эту пронзительную непогрешимость взгляда."Но к чести автора, есть и очень емкие и лаконичные образы:
"в результате чего жили в мире с природой и так любили животных, что котят топили только в тёплой воде."
"Когда она молчит она красива"Выдумки Крусанову не занимать, есть совершенно очаровательные чушики вроде
"племени днепровских русалок, что обитают в низовьях за порогами: примечательны они тем, что живут в придонье, отчего вся их физика, и без того занятная, по образцу палтуса вывернута на одну сторону
Наконец книга на тему альтернативной истории России не может оставить равнодушным россиянина, кто в 2014 году чуть-чуть не имперец в душе? Тем более Крусанову удалось гениально и так своевременно предугадать нынешний политический курс на самодостаточность.
Резюме:
- роман "Укус ангела" безусловно заслуживает знакомства.
- нельзя не отметить совершенство слога в бытописаниях.
- эклектичность и неспособность автора внятно и доходчиво писать о "мыслимом", делающая роман местами нечитабельным, отвращают.
- отвращает также непомерная эпатирующая жестокость
Итогоговая оценка 3+.11383