Рецензия на книгу

• 

  kagury13 января 2024 г.

  Эта книга давно лежала у меня в читалке, и примерно каждый декабрь я собираюсь ее прочитать. В этот раз удалось продвинуться немного дальше намерения. Аннотация обещает диккенсовский размах и хороший юмор. И, в общем-то, не особенно врет ни в первом, ни во втором, хотя я бы выбрала слово «ирония».
  

  Начинается все со званого обеда некоей Софи Топпинг (я перечитала список гостей дважды – там упоминается порядка 20 человек… - и уже в этот момент стало понятно, что это не самый простой для восприятия текст). Дальше последовало описание планов какого-то талантливого финансиста (полное специальных терминов и вообще малочитабельное – боюсь, оценить блеск задуманных им операций мне не удалось, но я пыталась). Затем в эту компанию добавилась сбившая человека машинистка поезда метро, наполовину живущая в виртуальной реальности компьютерной игры; довольно резкий в суждениях литературный критик; араб, озабоченный изготовлением взрывчатки для джихада и его отец, который собирается стать офицером Ордена Британской империи, вручаемого королевой. Эта разношерстная компания и их знакомые будут сопровождать читателя на протяжении всей книги, т.е. в течение каждого из 7 дней декабря.

  Из плюсов – хороший язык и некое ощущение комфорта, исходящее от текста, которое так свойственно британским авторам.

  Из минусов – из всех персонажей действительно интересно читать только про критика (очаровательно язвительные ремарки про современных писателей, см. далее) и араба (исламский взгляд на жизнь в Лондоне и жизнь вообще), а это чуть менее половины книги.

  Несколько цитат:

  «Люди типа Седли всегда тяготеют к какому-нибудь извращению — это просто часть их образования».

  «Мы владеем истиной почти полторы тысячи лет, но так и не создали никакого образа жизни — понимаешь? — работающих механизмов государственности, церкви, политики и закона, которые могли бы вдохнуть жизнь в исламское общество».

  «— …И наконец, может ли кто-нибудь из вас сказать мне, как следует обращаться к принцу Уэльскому? Да, сэр, прошу вас.

  — Ваше королевское высочество.

  — Абсолютно верно. Однако, если вставные зубы затрудняют для вас произнесение этого титула, «сэр» также является более чем приемлемым».

  «— «Жизнь существует только одна, и потому она совершенна». Да, мне это нравится. Я думаю. Можно, я тебя поцелую, Шахла?

  — По-моему, нужно. В исламе нет монахинь, Хасан. Он не считает целомудрие добродетелью».

  «— Вот этот автор, насколько я знаю, очень известен, — сказал Молоток, сняв с верхушки одной из стопок мрачноватого вида том в твердой обложке — поперек его супера тянулась яркая полоска, извещавшая, что эта книга вошла в список претенденток на премию «Кафе-Браво».

  — Известен, — согласился Трантер, — и безнадежно перехвален. То, что у нас называется ПМ.

  — А что это?

  — Псевдоирландская мутотень.

  — Не понимаю.

  — Не важно. Забудьте о нем.

  — А вот этот? — спросил Молоток. — Здесь сказано, что он дважды получал премию Ассоциированного королевского.

  — Нет-нет. Кошмарная креативная писанина. Жуткий, вычурный фигляр. Сомерсет Моэм для бедных, все его ключевые моменты выглядят прискорбно неправдоподобными».

  ***

  «— Довелось ли вам прочесть в последнее время какие-либо хорошие книги, мистер аль-Рашид?

  — О да, ваше величество. Очень много. Особенно хорош, как мне кажется, лауреат премии «Кафе-Браво» за этот год.

  — Вот как? А мне его книга показалась типично субконтинентальной, подстраивающейся под Рушди, толком не отредактированной херней из разряда «посмотрите, какая я интересная».

  — Вряд ли она скажет…

  — Да, вероятно, она обойдется без «херни». Но что вы ответите на остальное?

  Молоток откашлялся.

  — Живучесть современного британского романа очень многим обязана энергии, которой напитали его писатели из бывших колоний, принесшие с собой свежесть взгляда и мультикультурную восприимчивость к…».

  6

  185