Рецензия на книгу

• 

  HainsworthIglu11 января 2024 г.

  Царство Методов – последняя книга Хантера Томпсона

  Мои новогодние каникулы прошли под эгидой последнего текста Хантера Томпсона – Царство Страха. Эту книгу сложно назвать романом, она выходи за рамки жанров и, как мне кажется, является последним высказыванием Томпсона, завещающим всем пытливым искателям формы, ставящим форму выше содержание, - новый горизонт возможностей, который он сам только сумел наметить перед своим переходом из Удручающего Бытия в Увеселительное Ничто.

  Мемуары представляют коллаж из компиляций текстов о Томпсоне, его статей, зарисовок, рассказов и комментариев к ним. Некоторые истории рассказываются на протяжении всей книги, перебиваемые никак не соотносящимися с ними вставками. К примеру, история «Свидетельница» повествует о девушке из порно-индустрии, которая упорно хочет взять интервью у Томпсона, а заодно и трахнуться с ним по полной программе. Эта история прерывается, возобновляется и снова прерывается, раскрывая эпилог читателю уже ближе к концу книги. Этот некий литературный метод умаления какого-то события, в результате чего стираются границы между сюжетными интенциями, рвется повествовательная канва, в ходе чего мы понимаем, что сюжет вообще не имеет значения, а сам принцип линейного повествования поставлен под вопрос. Из-за смешения несмешиваемых на первый взгляд литературных элементов (проза, мемуары, статьи Томпсона и статьи о нем) Царство Страха превращается в Царство Методов.

  Во время чтения я отметил, как резко скачет настроения стоящих по соседству отрывков. Томпсон бравирует перед лицом Государственного Катка, вызовов смерти. Он эпатирует бесшабашными увеселениями, когда стреляет из пиротехнической пушки или вкидывает кислоту за рулем. Скорбит по возможностям что-то исправить, но возможностям не потерянным, а тем возможностям несуществующим, не прописанным Всевышним, которых и не было изначально. Пускается в терпкие ностальгические воспоминания, то унывая по прошедшему, то приободряясь от осознания, что все-таки есть что-то радостное, позволяющее отвлечься от безутешности мира. Этим Царство Страха меня очень привлекло, и как литературный метод сам по себе, и как душещипательное чтиво, располагающее к аттракциону эмоций, и как высказывание Томпсона, в котором ему удалось запечатлеть себя с разных сторон.

  Язык Томпсона вызывает у меня самые противоположные чувства. С одной стороны (по канону начну с негатива) стиль его письма не отличается красноречием, большой эрудицией и богатой лексикой. Его лексика на уровне школьника прочитавшего всю школьную программу и не бравшего ни одной книги в руки до конца жизни. Томпсон страдал американскими клише («сейчас я сделаю из тебя сочную отбивную»), не использует жаргоны и неологизмы (возможно, все дело в качестве перевода), не нагружает предложения деепричастными оборотами и прочим. Достаточно безлико, хоть и живо, описывает эмоции. Томпсон не отличается страстью к скрупулезному, дотошному литературному языку Пруста и Набокова. Он просто фиксирует моменты, по которым читатель по контуру проведет линии и получит какой-то приблизительный образ. Ему нет дело до того, как бы искуснее описать пирожное Мадлен, ванну с пузырящейся водой лица людей. Томпсон не романтик в духе европейских модернистов, пытающихся уместить весь мир и не только в исписанные, помятые тетрадки. Этим он меня отталкивает. С другой стороны простотой своего слога ему удается схватывать описательные ориентиры, которые беспримесным, рафинированным, выхолощенным описательным арсеналом создают в воображении у читателя самые живые картины.
  «Над бассейном висел туман, странные растения двигались в непроглядной темени. С одного края бассейна другой еле просматривался». – Отрывок так и пестрит косноязычием, но в то же время эти простые слова – такие говорящие.

  Царство Страха – незамысловатая книга, написанная предельно простым языком. Книга, состоящая не из слов, а из одних эмоций, конвертированных в краску на бумажных листах. «Бедняга Фолкнер. Он и правда считает, что большим чувствам нужны большие слова», - ответил Хэмингуэй на замечание Фолкнера: «Еще никому не довелось найти у него слово, которое побудило бы читателя обратиться к словарю». Так и у Томпсона в новаторском по форме тексте расписаны большие чувства маленькими, но емкими словами.

  9

  253