Рецензия на книгу

• 

  autumnrain31 июля 2014 г.

  Итак, гнусный мужчина, вечный Адам, буду ли я тебе предъявлять обвинение сегодня?

  С чего бы начать? Я еду в поезде. В поезде нельзя курить. Миром правят не мужики, а идиоты.
  Я не еду. Поезд стоит. Стоит уже 40 минут. Знаете, почему? Потому что 5 минут назад мимо просвистел за 5 секунд «Сапсан». Он уже проехал, но мы всё равно стоим. Где-то хорошо. Ждём следующего сапсана? А курить-то всё равно нельзя. Нигде.

  Мы действительно ждали следующего сапсана. Вот уж не знаю, будем ли мы ждать третьего и четвёртого, и пятого? Есть ли предел? Мозг пассажиров расплавлен, а если ещё нет, то скоро будет. Поезд, поезд! Так же можно всё счастье своё простоять (лол), ехать нужно, двигаться, стремиться вперёд, изворачиваться, вертеться, вперёд, вперёд, вперёд, быстрее, быстрее, сильнее, да, да, да! Отшпаль эти рельсы, отрельсь шпалы! О, даааа! Красавчик. Вот так, да.

  А что говорить сегодня, в нашем бесконечном и бессмысленном обвинительном процессе Адама, чтобы не наговорить банальностей?
  Конфетка – мудрая женщина. Из проституток получаются отличные подруги и жёны. Вот только кому-то всего этого мало, потому что проститутка в высокомерных глазах так навсегда и останется проституткой. Но дело даже не в этом, то есть, не в проститутках. Конфетка делала всё, чтобы Уильяму было хорошо, комфортно, счастливо; из-за того, что благодаря их отношениям она получила такие условия жизни, о которых могла раньше лишь мечтать, из-за денег, из-за возможности сосать теперь один и тот же член, а не десяток разных за неделю. Или всё-таки (ха! банально) потому что полюбила его (Уильяма). Я внимательно следила за развитием событий в голове Конфетки, за изменением её мыслей, ощущений, чувств, и находила всё больше доказательств тому, что таки да, полюбила. Первой своей — и уже такой вполне себе зрелой — любовью. Я размышляла: стала бы она именно такой, такой всё понимающей, такой терпеливой, тонко чувствующей и умеющей подстраиваться под настроение и желания своего эээ спутника (?), если бы она выросла в других условиях, если бы была эдакой леееди, размышляющей о Сезонах, приёмах и своих рёбрах? Вот как-то так, дорогие мои. Проституция, измены и вообще все беды и проблемы мира от таких гнууусных мужиков — это не есть вина лишь только этих самых мужиков. Бабы тоже регулярно и неустанно прикладывают ко всему этому все свои части тела.

  Вечные бабы, дорогие Евы, мы можем продолжать обвинительный процесс наших гнуснейших Адамов, вбивать им ножи и вилки в грудь, вспарывать животы и отрезать члены, пока мы кого-то их них не полюбим. И тогда вдруг нам захочется укрывать их одеяльцем, гладить по щеке, и живот нам не захочется вспарывать, захочется тоже его гладить и умиляться, и член не захочется отрезать, а захочется … (о нет-нет, даже подумать страшно, что нам может захотеться делать с этим членом!). И любовь, настоящая любовь — это замечательно, и если всё происходит не там, не так, не с тем, если заканчивается всё вот так, как заканчиваются истории в книге — это горько, больно и тяжело.

  И нам бабы — Евы — не стоит говорить о своей зависимости, особенно сейчас, особенно нам. Потому что: пишете книгу — пишите! Если вы больше не хотите отрезать члены, и книга в связи с этим больше не пишется — это значит, что некоторым действительно нужно сделать выбор, придётся это понять: многие прекрасные вещи были созданы в страдании, а творить в других условиях — тяжко. Это значит, что вам, Евы, больше нечего сказать и нечего выплеснуть, кроме яда и желчи в сторону самцов, обладающих этим стручком между ног.

  Дорогие Евы, оглянитесь, эти гнуснейшие Адамы тоже впали в зависимость. Они, быть может, хотели отрезать сиськи, а теперь носят вас на руках и бегут искать вам клубнику (или что там ещё) среди ночи, когда вам вдруг она так станет необходима!

  Бабы, согласитесь, Евы ведь по-своему гнусны. Но все по-своему хотят любви и счастья. То я к Евам на "вы", то на "мы", ну да все поняли. Что же, может всё-таки попробовать, несмотря на то, как порой происходит, несмотря на эту боль и злость, попробовать полюбить друг друга и простить друг другу гнусность, слабость и зависимость?

  Хотя… Полюбить, понять, ага! Эти сволочи не делают эпиляцию! Видите ли, могут делать, а могут и не делать, понимаете ли. Да-да, конечно, я тоже по идее могу ходить с волосатыми подмышками, но я, как и большинство Ев, выбираю слёзы ненависти от обиды и несправедливости, лёжа под восковым скальпелем. Эх, Адамы, Адамы. Это ведь даже не ради вас.

  Пс. Я могу понять всех рецензентов, которые разбирают характеры всех героев, потому что сама сейчас чувствую непреодолимое желание говорить обо всех: об Агнес (какой неоднозначный и интересный персонаж!), об этом мужике Уильяме, о совершенно другом и абсолютно на него не похожем мужике Генри, о миссис Фокс, о Софи (вот Софи — тоже же чрезвычайно интересный персонаж), о Каролине, о многих. Да и о Конфетке хотелось бы поговорить подольше. Но, не забываем, я еду в поезде, а интернеты ещё пойди поймай тут, в этих прекраснейших (так-то правда их люблю) поездах дальнего следования. Книга хороша, это правда. Читается замечательно, потому что написана очень даже замечательно. Хорошо. Спасибо.

  29 понравилось

  204