Рецензия на книгу

• 

  Self29 июля 2014 г.

  Такая книга не может пройти незамеченной, такая книга не может оставить равнодушным, не может не вызвать споров, вопросов и размышлений, когда на минутку ты откладываешь ее в сторону.

  
  Своих коллег я разделил бы на три типа. Первые, даже если и пытались скрыть это, убивали с наслаждением; о них я уже говорил, это были преступники, которых выявила война. Вторые испытывали отвращение, но убивали из чувства долга, преодолевали брезгливость из любви к порядку. Наконец, третьи считали евреев животными, и по настроению или обстоятельствам для них, как для мясников, режущих корову, убийство превращалось в радостную или тяжелую заботу.
  А я? Себя я не причислял ни к одному из этих трех типов, не решался анализировать глубже, и даже если бы меня немного подтолкнули, затруднился бы дать прямой ответ. Хотя я этот ответ искал. Мной управляло и страстное стремление к абсолюту и еще, как однажды я с ужасом понял, любопытство: и в этой ситуации, да впрочем, и во многих других, я проявлял любопытство и ждал, какой выйдет эффект и как повлияет на меня. Я постоянно наблюдал за собой: как если бы над моей головой установили камеру, а я одновременно был и оператором, и тем, кого снимают, и тем, кто после съемки просматривает материал.
  

  Вот такие любопытствующие наблюдатели и уничтожали миллионы.
  Почему же главный герой ,офицер СС Максимилиан Ауэ, сознавая весь ужас происходящего не попросил перевести его на другую работу в Берлин, в штаб?

  Ауэ говорит о сострадании:

  
  Во многих случаях, как я осознавал теперь, безнаказанный садизм и неслыханная жестокость, с которой перед казнью наши люди обращались с осужденными, были всего лишь следствием чудовищной жалости, не нашедшей другого способа выражения и превратившейся в ярость, бессильную, беспредметную, почти неизбежно направленную на того, кто стал ее первопричиной. Массовые казни на востоке свидетельствовали, как это ни парадоксально, о страшном, нерушимом единстве человечества. Какими бы беспощадными и ко всему привычными ни были наши солдаты, никто из них не мог стрелять в женщину-еврейку, не вспомнив жену, сестру или мать, убивать еврейского ребенка, не увидев перед собой в расстрельном рве родных детей. Их поведение, зверства, алкоголизм, депрессии, самоубийства, равно как и мои переживания, доказывали: другой существует, и тот другой – человек...

  Хорошо сострадание: расстрелять, укладывая штабелями друг на друга 20 тысяч евреев, и после сидеть в ресторане пить вино и вести светскую беседу.
  У всех этих людей, даже мысли не возникает, что Германия является агрессором, что Третий Рейх напал на СССР, завоевал пол-мира, истребив миллионы, опираясь на фашистскую идею о чистоте расы. Как-будто так и надо!

  С какой скрупулезностью СС пытается узнать происхождение горских евреев – татов, действительно ли в их жилах течет еврейская кровь, какие исследования проводятся, приглашаются специалисты, доктора наук.
  А Эйхман, тонкий ценитель музыки, играющий на виолончели струнные кватртеты Брамса, хороший солдат и отличный исполнитель, лично отправивший на смерть 4 миллиона евреев. На самом деле ему было наплевать, что он делает, как говорит Ауэ: «Для него имело значение только одно: показать, на что он горазд, выставить себя в лучшем свете и найти применение способностям, которые он в себе развил.»
  Вот он, обыкновенный фашизм в полный рост!

  Как тонко Литтелл показал всю извращенность сознания главного героя - Ауэ, его личную жизнь, его личные преступления.
  Книга Джонатана Литтелла - это талантливое, психологически верное, большое произведение.

  
  К моменту нашего поражения мы, помимо евреев, уже полностью уничтожили в Германии неизлечимых инвалидов и умственно отсталых, основную часть цыган и миллионы русских и поляков. И, как известно, наши планы были гораздо обширнее: касательно русских, необходимое естественное сокращение с точки зрения экспертов Четырехлетнего плана и РСХА должно было достичь тридцати миллионов, а по расчетам некоторых инакомыслящих и чересчур усердных начальников отделов Восточного министерства - около сорока шести или пятидесяти миллионов. Если бы война продлилась еще несколько лет, мы бы, безусловно, начали массовое искоренение поляков.
  
  Конечно, русские. Единственный народ под стать нам. Поэтому война с ними настолько страшна и безжалостна. Только один из нас выживет. Другие не в счет. Вы можете представить, что янки с их жевательной резинкой и говяжьим стейком вынесли бы сотую часть потерь русских? А десятую? Они бы упаковали чемоданы и вернулись к себе, а Европа пусть катится к черту. Нет, надо показать европейцам, что победа большевиков не в их интересах, что Сталин в качестве трофея захватит половину Европы, если не всю.
  

  Слава Богу, что в этой кошмарной войне победили мы: СССР, Россия, МЫ...

  10

  116