Рецензия на книгу

• 

  Orezt28 июля 2014 г.

  Сложно передать тот восторг, который своим глубоким взглядом в будущее, через призмы прошлого, вызывает у меня чтение Мережковского. Один из самых глубоких и отвергнутых, самобытных и непонимаемых, одиноких и недооцененных мыслителей нашей земли.
  Вторая часть трилогии о удивительном мыслителе, ученом, художнике, инженере... да кем бы его только нельзя назвать... о настоящем "универсальном человеке" - Леонардо из Винчи - вышла не менее гениальной, не менее эллинской, не менее гностической нежели предыдущая.
  В отличии от Юлиана, тут сложно говорить о том, что Леонардо можно назвать действительно тем главным героем романа. Он словно центр, солнце, вокруг которого вращаются другие герои. Притягивает, освещает, но постоянно направленное в даль, в черноту космоса, не замечает всю сложность маленьких своих спутников.
  Джованни Бельтраффио мог бы стать таким же главным героем как и сам Леонардо. Они словно дополняют друг друга, только первый гениальный в свое дальновидности, а второй - в умении вглядываться вглубь себя. Ученик не мог не потрясти той глубиной своих противоречий, тех, которых, несмотря на всю свою гениальность, так в себе и не смог осознать Леонардо.
  Тут во всем своем контрасте можно видеть страдания тех посредственностей, которые достаточно умны чтобы оценить гения, но не достаточно талантливы, чтобы бы не стать просто его тенью для потомков. Но это родило в них ту двойственность, ту гегелевская борьба тезиса и антитезиса, постоянное внутреннее напряжение, страдание, которое заставляло двигаться вперед и стать таким же мучеником духа, не настолько широким и всеохватывающим, но не менее глубоким нежели гениальные люди своего века.
  Сложно судить бессмертных, они навсегда останутся теми памятниками, далекими и недостижимыми, полумертвыми полуживыми, довлеющими с высоты своего бессмертия над нами.
  Одни изображают полубогами, далекими от людей, от их мелочных страданий и переживаний, другие упиваются рассуждениями о их несовершенстве, о тех мелких мерзостях, которые делали их такими же как все мы. Но позиция Мережковского где-то вне этих крайностей. Он видел души людей, великих людей, похожих на нас своими страстями, но в то же время неизмеримо далеких. "Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе."
  Мережковский дает столь удивительно живые портреты давно умерших, что познакомившись с ними, сложно принять мысль что они могли быть другими. Именно вот таким вот вечно одиноким в своей гениальности и должен быть Леонардо, именно таким глубоким в мысли, но неумелым в ее воплощении должен быть Маккиавелли, именно таким детски простодушным, подобного его Мадонне должен быть Рафаэль, именно таким самоотверженным в своей цинической гениальности должен быть Микеланджело... Русский символист действительно умеет заставить читателя "взглянуть на мир его глазами". Пожалуй, это и можно назвать гениальностью писателя. Тут однозначно может быть только самая высокая оценка.

  4

  156