Рецензия на книгу
Фараон
Болеслав Прус
Sollnce26 июля 2014 г.Еще с момента появления в школе курса "История" всегда было интересно, неужели все античные люди настолько заискивали перед богами? Выдумывали их истории, мифы, легенды, подносили дары и были твердо убеждены, что они там, с Олимпа (неба, облака, у кого где) смотрят за всеми их темными и светлыми делишками? Ведь кто-то все же должен был догадываться, что такого сколпища богов просто нет, хотя бы те, кто якобы непосредственно с ними общается. Либо монахи все, как один, были с посторонними шумами в головах, либо ловкие манипуляторы. Почему же вопрос
Кто, впрочем, видел богов?возникал так редко? Неужели людям не нужны были доказательства их слепой веры?
И я понимаю, что это книга - не ответы на вопросы трехтысячной давности, а довольно-таки современный взгляд историка... Но как же эта книга написана! С полным погружением в эпоху времени, с проработкой малейших деталей, с приоткрытием завесы тайн фараонов и монахов! И как приятно видеть свои собственные догадки и свое видение многих аспектов жизни египетского народа...
Это жрецы придумали сказки про богов, в которых они сами не верят. Ты же знаешь, что в храмах признают лишь единого бога, и жрецы, показывая всякие чудеса, втихомолку над ними смеются. Только крестьянин по-прежнему падает ниц перед идолами. Но уже работники сомневаются во всемогуществе Осириса, Гора и Сета, писцы обсчитывают богов, а жрецы пользуются ими как цепью и замком, охраняющими их богатство.Но при всех неувязках вера оставалась самой сильной движущей силой. Это людское вдохновение, это традиция, это привычка, которой нельзя просто так лишить народ. И фараоны, даже если и догадывались о хитрых играх жрецов, вынуждены были соблюдать порядок.
Египетский народ во времена своего величия представлял как бы единый организм, в котором жрецы были мыслью, фараон - волей, народ - телом, а повиновение - цементом. <...> народ работал, фараон управлял, жрецы составляли планы. И пока эти три действующие силы единодушно стремились к целям, которые указывала им сама природа, до тех под народ процветал и творил свои бессмертные дела.Простому народу, самому многочисленной прослойке населения, вовсе не нужны какие-то доказательства. Им нужен свет, идея, вера.
жрец-это светильник, в котором горит свет мудрости. Светильник может быть грязным и даже зловонным, но он хранит в себе божественный огонь, без которого среди людей царили бы мрак и невежество. <...> если ты разобьешь светильник, кто знает, не погасишь ли ты и тот свет мудрости, который тысячи лет горит над Египтом и над всем миром.И в то же время, некоторые обряды глубоко обоснованны даже для самих жрецов, они несут в себе действительно огромное значение и важность. Кто знал, к примеру, что священное животное избирается жрецами с тайной целью уберечь этот вид от вымирания (людям в этом случае запрещается убивать это животное и причинять ему вред)? И можно видеть, как жрецы сами поколачивают священного быка, но общая цель их остается благородной.
То, что делается, делается для черни... Бык Апис, которого якобы чтят жрецы, самый красивый бык во всем Египте и поддерживает породу нашего скота. Ибисы и аисты очищают наши поля от падали. Кошки уничтожают мышей и таким образом сохраняют хлебные запасы, а крокодилам мы обязаны тем, что в Ниле хорошая вода, тогда как без них мы отравлялись бы ею. Легкомысленный, темный народ не понимает пользы этих животных и истребил бы их за один год, если бы мы не охраняли их существование религиозными обрядами. Вот секрет наших храмов, посвященным животным, и нашего поклонения им.В любой религии особое место имеет обряд проводов в другой мир. И также к этому жрецы подходят со всей ответственностью (хоть и с долькой безалаберности и цинизма):
Тут сверху кто-то позвал:
-Эй вы там, готов ли покойник?
-Готов, готов, только у него челюсть отвалилась, - ответили из сеней.
-Неважно! Давайте его сюда! Исиде некогда, ей через час в город идти. (к слову, покойник - фараон!)
Ты спрашивал, господин, какая разница между сожжением умершего и превращением его в мумию? Такая же, как между уничтожением одежды и хранением ее в кладовой. Когда одежда в сохранности, она может не раз пригодиться, и тем более, если она у тебя одна, было бы безумием сжигать ее.Казалось бы, эта книга - про становление личности молодого фараона, к которому читатель питает искреннюю симпатию с первых строк. Он молод, горяч, готов к переменам и хочет благосостояния и процветания для своего народа. Он видит узкие места в управлении государством, он видит неоправданное могущество жрецов, он видит жизнь народа и даже видит способы решения проблем. Он задает правильные вопросы, он черпает знания у всех каст населения... Но ему не хватает мудрости, чтобы привести свои планы в исполнение. И он не видит того, что народу не всегда нужны глобальные перемены...
Понимал он также, что отец его, Рамсес XII, который был для народа вечно живущим богом и всемогущим повелителем мира, в действительности такой же человек, как и все, - только он больше хворает, чем другие люди его возраста, и очень связан в своих действиях жрецами.Но все же книга не о фараоне, как таковом, ибо его личность не успела раскрыться полностью и в ярчайшем свете, эта книга о мудрости Египта. А мудрость все же в руках жрецов, именно мудрость и была их главным божеством, лелеянная ими, почитаемая и свято охраняемая. И с этой мудростью любому фараону необходимо было считаться. И эта мудрость до сих пор вызывает восхищение и трепет. Пирамиды, сфинксы - это тоже один из воплощений мудрости и силы.
один из фараонов первой династии спросил жреца, какой ему воздвигнуть себе памятник, тот ответил: "Начерти, государь, на земле квадрат и положи на него шесть миллионов неотесанных камней - они представят собой народ. На этот слой положи шестьдесят тысяч обтесанных камней - это твои низшие служащие. Сверху положи шесть тысяч полированных камней - это высшие чиновники. На них поставь шестьдесят камней, покрытых резьбой, - это твои ближайшие советники и полководцы. А на самый верх водрузи один камень с золотым изображением солнца - это и будешь ты сам."
Если бы какой-нибудь человек захотел воздвигнуть себе пирамиду, он уложил бы небольшую кучу камней, бросил бы через несколько часов свою работу и спросил бы: "На что она мне?" Десять, сто, тысяча человек нагромоздили бы немного больше камней, ссыпали их в беспорядке и спустя несколько дней тоже бросили бы работу. На что она им? Но когда египетский фараон, когда египетское государство задумает собрать груду камней, - оно сгоняет сотни тысяч людей и строит десятки лет, пока работа не доведена до конца. Ибо дело не в том, нужны ли пирамиды, а в том, чтобы воля фараона, раз высказанная, была исполнена. Да, Пентуэр, пирамида - это не могила Хеопса, а воля Хеопса.
Но сфинкс? Конечно, это эмблема священной касты жрецов: большая мудрая голова и львиные когти...Омерзительный идол, исполненный двойственности и как будто гордый тем, что мы рядом с ним подобны саранче... Что же он такое? Какого его назначение? А улыбка... Дивишься незыблемости пирамид - он улыбается, идешь побеседовать с гробами - он тоже улыбается. Зазеленеют ли поля Египта, или тифон пустит во все концы своих огненных скакунов, невольник ли ищет свободы в пустыне, или Рамсес Великий преследует побежденные народы, - у него для всех одна и та же безжизненная улыбка. Девятнадцать династий прошли перед ним, как тени, а он улыбается... и улыбался бы, если бы даже высох Нил и Египет исчез под песками. <...> сфинкс никогда не смыкает глаз и смотрит...все смотрит... Он страшнее человека, потому что у него львиное тело; страшнее зверя, потому что у него голова человека; страшнее скалы, потому что в нем таится непонятная жизнь.И в то же время
когда Египет переживал пору своего расцвета, его сфинкс стоял несокрушимо, возвышаясь над пустыней. Когда же государство клонилось к упадку, сфинкс покрывался трещинами, осыпался, и пески пустыни доходили до его подножия.Пирамида - это олицетворение воли фараона, а сфинкс - это воплощение государства.
Государство - это нечто более величественное, чем храм Амона в Фивах, более грандиозное, чем пирамида Хеопса, более древнее, чем сфинкс, более несокрушимое, чем гранит.
Ведь эти люди и есть государство, а жизнь их - жизнь государства. Всегда и везде одни люди радуются, другие предаются печали. Нет такого мгновения, когда бы не лились слезы и не звучал смех. Этим и определяется ход истории. И когда среди людей преобладает радость, мы говорим, что государство процветает, а когда чаще льются слезы, мы называем это упадком. Не надо придираться к словам, надо вникать в жизнь города. <...> Уж не думаешь ли ты, что когда крокодил хватает женщину или ребенка, волны Нила прекращают свой бег? Нет, они катятся, не замечая ни трупов, ни даже подъема и спада воды. ТО же происходит и с жизнью народа. Сменяются ли династии, страдает ли государство от войн и восстаний, или, наоборот, страна наслаждается мирной и счастливой жизнью, - независимо от этого люди продолжают есть, пить, спать, вступать в браки, трудиться. Так дерево растет, несмотря на дождь и зной. Пусть же пляшут и прыгают те, у кого здоровые ноги, пусть поет и плачет тот, чья грудь переполнена чувством.Подытоживая, я в полном восторге! Эта книга - не только огромный исторический труд, но и кладезь мудрости и спокойствия, невероятного удовольствия от прочтения! Мне бы хотелось ее всю процитировать по кусочкам или по отдельным огромным частям, но понимаю всю невозможность задуманного, поэтому лишь немногое оставляю себе на память.
Ну и не удержусь
"Чтоб тебе оттуда не вернуться! - подумал гостеприимный хозяин. - Чтоб тебе сгнить в каменоломнях или попасть в зубы крокодилу".
Хирам чуть-чуть распахнул одежду, чтобы показать огромную золотую медаль, висевшую у него на шее. В ответ на это Дагон стал играть толстой золотой цепью, полученной от царевича Рамсеса.- отмечу тончайшее чувство юмора писателя и его приятный язык, благодаря чему произведение читается легко и живо, повествование расцветает ярчайшими образами и пробуждает самые искренние и глубокие эмоции.
Флэшмоб 2014, 39/80
9134