Рецензия на книгу

• 

  Milena_Main25 июля 2014 г.

  Я люблю "Иллюзорный сад" за липкую, душную, но одновременно и завораживающую красоту умирания.
  За необычайно прекрасный и такой же отвратительный мир будущего, который создала автор.
  "В какой изящной клетке мы живем..." - эпиграф из Набокова как нельзя более подходит "Лихорадке" и всему циклу в целом. Я по-прежнему считаю, что эта трилогия недооценена как следует, и очень сожалею о том. Да, она не драйвовая, как ГИ и Дивергент, но не менее жесткая в своей собственной манере, даже жестокая, а в ее искусственной красоте есть нечто совершенно волшебное.
  "Лихорадка" затягивает с самой первой страницы, увлекает вглубь нарастающего кошмара, иллюзорного и жуткого карнавала, похожего на мрачный цирк дю Солей, в который сразу же после бегства от мужа героини попадают Рейн и Габриэль.
  От красок и описаний невозможно оторваться, книга топит, топит тебя в душном облаке сигарет и дешевых духов мадам, окружает раскрашенными лицами обреченных, умирающих "веселых девиц", фальшивыми драгоценностями, ржавыми аттракционами и больными детьми, странными гадалками и сиротским приютом. И посреди всего этого, - Златовласка Рейн в дорогом белом свитере, мокром от морской соли, но расшитом жемчугом, и с золотым обручальным кольцом с тонкой росписью, - как настоящий благородный хрусталь среди дешево раскрашенных глиняных кружек, как русалочка, выброшенная на берег, полный мусора и тины, падшая Императрица из колоды карт Таро, потерявшая своего Императора. Но и в ней, и в том странном уродстве, что ее окружает, которое трудно отличить от болезненной красоты, прослеживается все та же пронзительная, нереальная магия, та тонкая грань между реальным и иллюзорным, на которой, кажется, постоянно балансируют все герои этого произведения.
  Повествование, пусть оно и идет в столь любимом ныне авторами настоящем времени и от первого лица, умудряется при этом быть удивительно красивым и наполненным, оно похоже на омут, на галлюцинаторный бред, посередине которого бежит, бежит девушка в золотистом сари, теряя волосы всех оттенков золота, дни и остатки разума. Бежит, взяв за руку своего случайного попутчика и маленькую девочку в поисках своей потерянной половины, своего близнеца. И это ощущение бреда не случайно, оно создано специально, так как героиню действительно лихорадит, это результат тех экспериментов, что ставил на ней Распорядитель Вон, пока она была женой его сына.
  Одна клетка сменяет другую, короткой свободой насладиться не успевает никто из беглецов, и вот уже снова захлопываются белые больничные стены над головой мятежной первой жены Линдена, и иголки входят в глаза, а руки держат фиксаторы, ведь гетерохромия Рейн - возможный ключ к исцелению бича этого времени - вируса, приводящего к ранней смерти людей.
  Перед нами встают лица, - люди первого поколения, которые раз за разом теряли и продолжают терять своих детей, отчаявшиеся люди, готовые на все, как хозяева ресторана, сошедшие с ума, как Мадам, заправляющая своим ночным цирком, и не потерявшие остатков доброты, как заведующая приюта, чей дочерью оказалась потерянная Сирень, а внучкой - искалеченная девочка, люди, готовые на все, чтобы найти лекарство для своих детей, как Вон и президент Гилтри, и те, кто не хочет больше их страданий, а потому взрывает заново открывающиеся лаборатории. И последние поколения, которые доживают отпущенные им 20-25 лет, такие как насмешливый Сайлас, живущий одним днем, или отчаянно храбрая маленькая Дейдре, ставшая очередной жертвой чудовищных экспериментов Вона, пытающегося добиться более ранней беременности и вынашивания у девушек, как Сирень, находящаяся в наркотическом бреду "ангельской пыли", но оставшаяся хорошей матерью, как Сесилия, пытающая вроде и помочь Рейн, но ведущая свою игру, и печальный Линден, на которого обрушилась правда.
  Любовный треугольник в этой книге является для меня наименее раздражающим их всех молодежных дистопий, потому что и Габриель, и Линден нравятся мне в равной степени, так как они оба живые, не идеальные, но не в равной они занимают место в мыслях Рейн, а, впрочем, в "Лихорадке" ей не до того, - она думает, конечно, время от времени о брошенном муже, как о символе утраченного уюта золотой клетки, а верный Габриель большую часть повествования находится рядом, как неизменная тень и страж, но сама Рейн так далека от этого в своих видениях, своих кошмарах, своих снах и воспоминаниях, да и превалирует в них, все же, совсем другой мужчина, - ее брат-близнец Роуэн, спаливший отчий дом после похищения сестры и вдруг примкнувший к рядам "естественников".
  Что-то мне кажется, что раз всю вторую книгу рядом с Рейн больше находился Габриель, а Линден появился лишь в конце, в заключительной будет наоборот.
  Теперь остается надеяться, что издательство не решит оставить читателей без перевода финальной книги.

  5

  99