Рецензия на книгу

• 

  saintluka19 июля 2014 г.

  Кажись, бpатишка, за то, что невеpно понял pеволюцию.
  

  Прочтя "Циников", для себя я совершенно точно определила несколько вещей.

  Первая из них : Мариенгоф ( и это не вызывает никаких сомнений) удивительным образом расправляется с языком. Он как Пигмалион, который вот-вот оживит свою Галатею, и в этом искусстве, именно с точки зрения филологической, со "скелетной", равным ему, как мне кажется, можно признать одного лишь Набокова. Чего стоят хотя бы его сравнения, которые воскрешают чернила на бумаге:

  
  Снег над городом - седые космы старой бабы, которая ходит пятками по звездам.

  Это - красиво! Это - хочется рисовать!

  Во-вторых, ну как бы и осёл узреет, что Мариенгоф, подобно многим серебряновековцам, описал революцию. Это ясно. И это было нужно, нужно было, чтобы и этим пером она была раскрашена. Пером, якобы "циника". "Циника", который свалил всё в кучу, не понимая, что хорошо, а что - плохо, и в куче этой - статьи о людо- и трупоедстве забавно чередуются с описанием любимых конфет возлюбленной - "пьяных вишень". Пером "циника", поначалу в революцию "уверовавшего", хоть и "уверовавшего", скорее, на пару, на пару со своей любовью, и в конце лишь открывшего, что в толпе таких же "циников", как и он сам - крик человека, смерть человека, боль человека, радость человека, рождение человека - никому, начерт, не нужны, никем, начерт, и не будут даже замечены.

  В-третьих, конечно, написано исключительно и только через призму любви. Конечно, неразделённой. Опущенной Мариенгофом до удивительной бытовой вульгарщины и им же вознёсённой превыше всего остального. Любви, конечно, завораживающей.

  
  Не вообразите, что я говорю о чем-то таинственном, вроде витанья души в надзвездных пространствах или о переселении ее в черного кота. Ничего подобного. Я просто утверждаю, что мы с Ольгой будем из тысячелетия в тысячелетие кушать телячьи котлеты, ходить в баню, страдать запорами, читать Овидия и засыпать в театре. Если бы в одну из пылинок мгновения я поверил, что будет иначе, разве мог бы я как ни в чем не бывало жить дальше?.. Есть? пить? спать? двигаться? стоять на месте?.. Подождите, подождите! А вы?
  

  Но, прежде всего, книга эта о том, как не надо жить. Не надо. Лучше даже не пробовать. От начала и до конца - не надо:

  
  Мы тоже поселились по соседству. Мы смотpим в щелочку чужого забоpа. Подслушиваем одним ухом.
  Hо мы несpавненно хуже их. Когда соседи делали глупости - мы потиpали pуки; когда у них назpевала тpагедия - мы хихикали; когда они пpинялись за дело - нам стало скучно.
  

  Думается мне, циником быть возможно. Но до определенного момента. Потому как циник, хочется ему того или нет, закрывает глаза на правду, на голый факт, на одетый факт, называйте это, как пожелаете. Но, стоит наступить моменту, стоит открыть веки, и "увидевшие глаза" лучше выдирать "с кровью и мясом".

  чуть-чуть поделюсь своим горем, но и я теперь, кажись, немножко циник. мариенгофский циник.

  3

  46