Рецензия на книгу

• 

  hvsams10 декабря 2023 г.

  Дед! Дед! Дед! Дед!

  Иногда фолк-хоррорный, иногда гротескный, иногда трэшовый сборник работ очень разного качества — и оно почему-то резко подскакивает в конце. Большинство из этих историй, надо сказать, не чета топу Мракопедии (вот кстати об этом — историю Кабира я ждал как на иголках и обнаружил нормальный, атмосферненький вирд фикшн, хоть и отнюдь не Чёрную церковь), даже при том, что Мракопедия как раз учит ценить хоррор за идею, а не за язык. Но это такая книга, которую, по-моему, намного занимательнее читать именно сейчас, чем когда она была впервые издана, и вот почему.

  В первую очередь, многие вещи ожидаемо пользуются темой Нового года и декорациями с карабасами-барабасами просто чтобы поговорить о социальных проблемах — в конце концов, тем, кто плохо себя вёл, подарок может и не достаться. (Сразу говорю, я не о той истории, где сплошняком валится батько-солдатчина про Газу и шайтанов, хотя даже там, подумать только, есть сноска о значении аббревиатуры "ЧВК" — ну и кому это надо уже спустя два года). Но уже два года назад дед (Мороз который, который Мороз) настигал заблудших путников, семьи у телевизора, полумаргинальных блогеров, исполнителей, которые просто делали свою работу, приходил за семьями детишек, которые плохо себя вели и детишками родителей, которые сделали выбор, не зная этого... Да, год 2021-й. Впрочем, мы и тогда уже не славились уровнем доверия. В целом, весь этот параноидальный гротеск сильно схож с не вполне актуальной политически, но актуальной эмоционально чувствительностью Анны Старобинец — вот за чьими написанными детьми охотятся буквально все. На что он показательно непохож, если говорить о семейных камерных хоррорах и жутких праздничках — так это, пожалуй, на политически заряженную, но безнадёжно западную Джойс Кэрол Оутс, которая вообще-то мастер ужасов и полутонов похлеще Кинга (и пишет лучше, чем то, как выполнено большинство историй тут), но такой гармонии травмированного перепуганного микрокосма с абсолютно беспомощным, если не прямо враждебным макрокосмом я не почувствовал даже у неё.

  Параноидальный ужас героев Оутс приватен, а русских авторов — глобален (хоть и не всегда: например, ласковый печальный очерк Матюхина почти не выходит дальше квартиры одинокого пожилого мужчины, а чудесно декадентский Обратный год по-декадентски же одновременно ворочает всем миром и исключает себя из своего времени — собственно, самым комичным моментом для меня был не секс героя с женщиной, будучи в теле её брата, а когда он после этого поехал к ней... в Новороссийск, дембельнувшись) и омерзительно актуален. Истории о страхах родителей за детей, страхах детей за родителей, страхе прошлого, гнев которого, может быть, ещё и не так кровожаден, как его влечение, страхе собственных друзей и соседей, надевших маски и вывернувших одежду наизнанку, — с которыми ты вроде прожил всю жизнь, а сейчас поди разбери, в это магическое время, кто под этой маской, и кому они тебя скормят, если сами вместо этого не прикончат. "Вендиго" Блэквуда вполне легло на историю про сибирских дальнобойщиков, да ещё и нарядило моё любимое мифическое существо на Новый год новыми условностями. В идеале этот троп имитации человека, пришедшей из леса, был бы чем-то тонким, жутким, скажем, как обожаемый мною параноидальный вирд-янгэдалт "Чудовище с улицы Розы", а не пересказом прохождения игры 35MM по уши в снегу, но с дальнобоями и крутыми как яйца ведуньями — впрочем, "Чудовище", пусть и будучи подростковой повестью, на самом-то деле для меня лучше даже самого Блэквуда, так что ладно уж (скажем так: актуальнее и действеннее для меня).

  В сочетании с "По течению обратного года" и "Хрупким" эта история наработала для меня на целую звезду. Кстати, пожалуй, именно "Хрупкое" — вовсе не хрупкая, а крепкая, как по нотам, даже теряющая из-за этого в нутряном хоррор-шарме, русская готика, — и есть лучшая история в сборнике. Мало того, что повествование идёт про, например, Новый год, в отличие от многих других работ, при этом история ещё и отлично написана — а много ли есть хорошей русскоязычной готики, содержащей понятия "бьюти-блог" и "посткроссинг"? Впрочем, моим фаворитом стала не она, а всё-таки "Обратный год". Этой таинственной, китчевой, греховной ведьминской повести в духе сразу "Огненного ангела", "Жюльетты" и "Шатунов" я ставлю пять с плюсом.

  (Ну и абсурдистский рассказ "Без чудес" в эти годы читать особенно грустно. Во-первых, он про то, как ты, весь в своей личной трагедии, не замечаешь жизни вокруг — знакомо по последним годам? Ещё бы. Но и кое-почему ещё.)

  (А про перестрелки в космолёте я промолчу — это безнадёжно во все времена. Хотя очень забавно, что русскую депрессию не переносят даже высокоразвитые инопланетные захватчики-телепаты.)

  ...а в мире мёртвых поёт Лариса Долина.

  "– Майя Павловна, – сказал Влад, бросив на тещу рассерженный взгляд. Та по-рыбьи глотала ртом воздух, огромная и нелепая в его царстве последних почестей, – вы можете нормально объяснить, что случилось? С Женькой все хорошо?
  – Да при чем тут Женька! Дед умер! Понимаешь? Дед!
  По спине у Влада побежал холодок.
  – Какой еще Дед?
  – Знамо какой! Тот самый!"

  5

  226