Рецензия на книгу

• 

  Heileng10 июля 2014 г.

  Абсолютно непредсказуемый роман, у которого, тем не менее, есть хороший, продуманный и логичный сюжет.
  Повествование ведется от лица главного героя, самого обычного лондонского парня. Жизнь его делится на "до" и "после" некой абстрактной катастрофы. Потеряв из-за нее врожденное умение двигаться, герой учится перемещаться заново, раскладывая сложные действия на десятки простых. Естественно, "как раньше" уже никогда не будет, герой весьма далек от совершенства. И все бы ничего, но катастрофа не только сделала героя инвалидом, она также и заставила его задуматься о том, кто такой настоящий человек, живущий и дышащий, а не движущийся по шаблонам. Еще одним приятным плюсом стала многомиллионная компенсация за неразглашение некой информации о катастрофе, которую герой и так не помнит. Ну и, естественно, побродив немного по Лондону, осознавая непривычное могущество, герой решает разобраться в вопросе "естественности", попытаться стать настоящим, вернуть себя прошлого... И, пожалуй, это единственный предсказуемый сюжетный ход романа, ведь далее история поворачивается совершенно неожиданным образом снова и снова. Герой заводит властных друзей-помощников, строит грандиозные планы, исполняет их максимально безупречно.
  

  Но не только сюжет романа со всеми его завитками и кружочками заслуживает внимания. Атмосфера романа противоречива, все движется, случается, герои развиваются, но то и дело проскакивает ощущение застоя, неподвижности. Подобно циклично-рекурсивным сюжетным мотивам, текст романа то и дело дублирует себя несколькими страницами ранее, понемногу, незаметно, возвращает читателя к тем ощущениям, при этом привносит и новые. Слова и предложения громоздятся, будто маленькие квартирки в тесном доме - как раз такой дом был очень важен нашему герою. Сам герой, хоть и рассказывает от первого лица, совсем не изливает чувств на бумагу, может, потому, что с чувствами у него теперь проблемы. При этом за мышлением персонажа проследить не трудно, он даже оговаривается местами.
  

  
  

  Я потянулся к нему рукой через стол, но задел бокал с вином. Бокал опрокинулся, и вино выплеснулось на скатерть. Скатерть была белой; вино окрасило ее в густой красный. Вернулся официант. Он был… Она была молодая, в больших темных очках, итальянка.

  А еще местами он крут, и, возможно, приукрашивает
  

  
  — О! Привет! — воскликнул Дэвид, открыв мне дверь. — Я слышал, ты… это самое… поправляешься.
  Его глаза внимательно изучали мой лоб над самыми глазами — видимо, Грег рассказал ему про пластическую операцию на шраме.
  — Над правым, — сказал я.
  — Ага, — ответил он. — Да нет, я… Так, давай я тебе налью чего-нибудь.

  А иной раз бывает и жесток.
  

  
  

  Эти люди не упали — зато падали коты. Именно это я видел в день первой реконструкции, когда прижался щекой к окну на повороте между этажами, моим и тем, где жила хозяйка печенки, а потом отвел голову, — черный мазок, который я принял за оптический обман. Это был не обман — это один из черных котов упал с крыши. К концу второго дня реконструкций упало три. Все насмерть. Поначалу мы купили только четырех; одного для создания нужного мне эффекта было недостаточно.

  В некоторых случаях он ведет себя, будто бог современного искусства, причем весьма требовательный бог!
  

  
  

  — Ну, вы и так в статичном состоянии. Я хочу сказать, вы просто стоите тут, в парадном, и ничего не делаете. И это хорошо. Но теперь я хочу, чтобы вы ничего не делали еще медленнее.

  И нет, это не комедия, хоть местами роман забавен, хоть он легко читается и увлекает своим необычным повествованием. Тут есть над чем подумать, чем зачитываться и что перечитывать.

  6

  121