Рецензия на книгу
Если однажды зимней ночью путник
Итало Кальвино
zorna9 июля 2014 г.Одна и та же книга
Книга о чтении.
Книга о писательстве.
Книга о книгах.
Не встречала еще произведения, которое так явно, так показательно иллюстрировало бы процесс чтения. Вернее будет сказать — жизнь читателя. Здесь все об упоении, поиске, предвкушении, нетерпении, раздражении, удовольствии от книг; все о книгах разномастных жанров; о книгах, ради которых читатель готов преодолеть сотни километров — до новой книги и до нового себя.Хотела бы я сказать, что здесь нет привычного сюжета. Он есть: сквозной сюжет, объединяющий все части. Есть и герои, но главный герой — ты сам, Читатель, и она — Читательница. В сюжете есть и любовная, и своего рода детективная линии. В то же время здесь множество других сюжетов, других книг, дразнящих читательское любопытство, все они поданы частично — начальными главами.
Мне пришла мысль написать роман, состоящий из одних первых глав. Героем может быть Читатель, которого постоянно прерывают. Читатель покупает новый роман А писателя Б. Экземпляр книги оказывается бракованным, и Читатель спотыкается на первой главе... Он идет в книжную лавку поменять книгу...
Весь роман можно написать от второго лица: ты, Читатель... Можно ввести в роман Читательницу, плутоватого переводчика, пожилого писателя, ведущего дневник вроде моего...Вот так, ничего не скрывая: читаешь о замысле писателя и держишь в руках книгу — уже написанную, изданную и переведенную. Один в один, в соответствии с планом. И думается: где-то здесь подвох; в чем же тут соль — такой идеи, такого изложения? А еще — истинно читательский зуд: чем закончится история, зачем нужны все эти подделки, раздражение от невозможности дочитать книги, с завязкой которых знакомит автор.
Сознание Читателя
...читать – значит отрешиться от всяких мыслей и предубеждений, чтобы с готовностью внимать голосу, который раздается, когда меньше всего этого ждешь; голос доносится неизвестно откуда, звучит за пределами книги, за пределами автора, за пределами условностей письма, возникает из несказанного, из того, что мир еще не сказал о себе и не придумал слов, чтобы это сказать.Укрепляюсь во мнении, что роман будет интересен всем, что читает книгу за книгой, постоянно. Автор насильственно идентифицирует читателя книги со своим героем — Читателем. Конечно, герой лирический, литературный, но тебя (читателя книги) то и дело вырывают из собственной реальности в реальность книжную; с тобой ведут диалог, прерывающийся кусками недописанных романов. Другие страны вымышлены, их образы обобщены. Можно только догадываться, чем вдохновлялся господин Кальвино, но названия удивительные: Киммерия, Кимберия, Атагвитания, Иркания. Это все — декорации для мытарств Читателя, погрузившегося с головой в поиски книги, которую тщится найти и наконец дочитать, но каждый раз натыкается на новый роман.
Сознание Писателя
Как дивно бы я писал, если бы меня не было! Если бы между чистым листом бумаги и клокотанием слов и сюжетов, обретающих форму и тающих, так и не дождавшись своего запечатления, не возникало бы это обременительное средостение, сиречь я сам! Мой слог, мой вкус, мои убеждения, моя самость, моя культура, мой жизненный опыт, мой склад души, мой дар, мои излюбленные приемы — все, что делает узнаваемым мое писание, мнится мне тесной клеткой. [...] Единственная моя цель — передать на письме описуемое, ожидающее своего описания; рассказать то, о чем никто не рассказывает.На мой вкус, одна из самых замечательных глав — отрывок из дневника Сайласа Флэннери, погружающий в сознание писателя, в муки творчества, рассказывающая о манерах и способах работы над книгой; замечательная притча о двух писателях; о поклонниках; о подделках — о целой системе подделок! — изменяющих оригинал до неузнаваемости, а то и оставляющих нетронутыми только фамилию автора. Книга о мистификациях, и она же сама — мистификация.
"...роман, состоящий из одних первых глав"
Если сквозной сюжет — сплошь эксперимент и игра, текст, вызывающий легкое чувство неудобства, нагло вторгающийся в твою реальность и сознание, то отрывки из незавершенных книг несуществующих писателей (их читает персонаж, и — вот досада! — в его реальности они тоже не закончены) — примеры привычных нам жанров. Здесь легко найти элементы приключенческого романа, эротического, любовного; антиутопии, притчи... Это ладные, отлично стилизованные рассказы, содержащие в себе завязку и цельную историю одновременно. Каждая из них - тоже обобщение.Что-то вроде итога. В процессе чтения я все думала, зачем нужно было писать такую странную книгу (впрочем, с этими постмодернистами всегда так). Одни идеи вызывали восторг, другие - недоумение. Эта книга не тронет душу, ее образы не останутся жить в сердце - область ее воздействия лежит в плоскости разума, умозаключений, литературной игры. Это своего рода исследование читательско-писательского сознания, процесса чтения\писания, где множество книг сливаются в одно произведение, сюжеты в конце концов приходят к похожим развязкам, а затрагиваемые темы и вовсе одни и те же. Это и грустно, и интересно одновременно. Можно ли вообще создать нечто принципиально новое? Сам Кальвино всего только и сделал, что "обновил" форму.
Годами хожу я в эту библиотеку и одолеваю ее книга за книгой, шкаф за шкафом, хотя без труда мог бы доказать вам, что, в сущности, продолжаю читать одну-единственную книгу.1042