Рецензия на книгу
Волны гасят ветер
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
NataliyaMamaeva6 декабря 2023 г.В себя, в единоличье чувств. Камчатским медведем без льдины...
Волны гасят ветер
Ты хочешь, чтобы все было хорошо и с каждым днем все лучше
Стругацкие А. и Б. Волны гасят ветер
В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведем без льдины
М. ЦветаеваЭтой книгой авторы закончили трилогию о Максиме Каммерере и окончательно распрощались с миром Полдня. Все итоги были подведены, диагноз вынесен, счастливый мир победившего коммунизма окончательно дискредитировал себя.
А ведь из приведенных документов следует, что все замечательно. Дальний космос, включая крохотные планетки в звездной Тьмутаракани благополучно осваивается. Слаборазвитые миры благодаря прогрессорам активно развиваются. В мире царит полная толерантность и взаимопонимание. Все нации и народы, страны, имена смешались в братском единстве. Прививку фукамизации разрабатывают сестры Наталье и Хосику Фуками - полный интернационализм. Медицина достигла невиданных высот, и врачи могут даже растормозить гипоталамус (правда, не могут его растормозить). Нуль-Т успешно работает. Все непрестижные специальности и грязная работа ушли в прошлое. Даже обычный разнорабочий теперь гордо именуется грунтокопом. Благодать.
Как известно, Стругацкие вначале хотели написать другую часть трилогии о приключениях Максима Каммерера в Островной империи. Эта часть так и не была написана. Но приговор Миру Полдня, который должен был прозвучать, прозвучал и здесь, только в замышляемом окончании трилогии он звучал более жестко. Для тех, кто не читал «Комментарий к пройденному» А. и Б. Стругацких, я воспроизведу этот финал:
«… авторам нравилась придуманная ими концовка. Там у них (в Островной империи) Максим Каммерер общается с высокопоставленным и высоколобым аборигеном и слышит вдруг вежливый вопрос: «А что, разве у вас мир устроен иначе?» И он начинает говорить, объяснять, втолковывать: о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой… Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике». А затем абориген произносит фразу, ради которойбратья Стругацкие до последнего хотели этот роман все-таки написать: «Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, - говорит абориген. - Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал - до вас и без вас, -- а вы не догадываетесь об этом».
По замыслу авторов, эта фраза должна была поставить последнюю точку в жизнеописании Максима Каммерера. Она должна была заключить весь цикл о Мире
Полудня. Некий итог целого мировоззрения. Эпитафия ему. Или - приговор?...»
Но приговор и без этого был произнесен в «Волнах».
Итак, что мы имеем на Земле на рубеже ХХII – ХХIII веков. Человечество полностью обанкротилось.
«Нет, — сказал Павор. — Нет… Человечество валится в пропасть, потому, что человечество обанкротилось… Человечество обанкротилось биологически — рождаемость падает, распространяется рак, слабоумие, неврозы, люди превратились в наркоманов. Мы просто вырождаемся. Естественную природу мы уничтожили, а искусственная уничтожит нас. Далее… мы обанкротились идеологически — мы перебрали уже все философские системы и все их дискредитировали, мы перепробовали все мыслимые системы морали, но остались такими же аморальными скотами, как троглодиты… разложение захватывает нас с вами, людей с большой буквы, личностей. Мы видим это разложение и воображаем, будто оно нас не касается, но оно все равно отравляет нас безнадежностью, подтачивает нашу волю, засасывает… А тут еще это проклятье — демократическое воспитание: эгалитэ, фратерните, все люди — братья, все из одного теста…» («Гадкие лебеди»).
Человечество мира полдня обанкротилось.
Имеет место кризис семьи. Люди живут в домах-муравейниках, приготовление пищи дома считается пережитком дремучего прошлого, на вопрос, где работает мать, герой отвечает «кажется, в Сорбонне, кажется, у Совиньи». А, между прочим, это идеальный сын, который каждый день созванивается с матерью. У всех остальных героев, судя по повести, вообще нет ни жен, ни мужей, ни родителей, ни детей. Впрочем, это и понятно. Дети воспитываются в интернатах (ребенку не нужны родители, ребенку нужен учитель). Выросшим в интернате детям естественно не нужны родители, да и жена при всеобщей увлеченности работой наверно тоже не очень нужна. Любопытно, что Ася жена Тойво – не Ася Глумова, а Ася Стасова. Брать фамилию мужа – это, наверное, тоже дремучий пережиток прошлого. Горбовский даже слово «жена» не употребляет, он говорит о «людене и его подруге». Горбовский, кстати не женат. Если 50 лет назад герои еще говорили о том, что человеку для счастья нужна дружба, любовь и работа, то теперь выбор окончательно сделан в пользу работы.
Пожилой Максим Каммерер супругой также не обзавелся, что неудивительно, учитывая, как он выставлял свою любовницу при малейшем намеке на серьезные проблемы на работе. Какая же женщина это выдержит. Да и зачем Каммереру женщина, которая будет ходить туда-сюда и отвлекать его от обеспечения безопасности планеты.
Может это и не так и страшно. Семья как институт в свое время возникла исключительно из биологических и экономических соображений. И только потом приобрела дополнительные социальные, моральные и воспитательные функции. Если в светлом будущем индивид может без труда обеспечить себе жилье, пищу, одежду и все необходимые потребности и даже сверх того и в одиночку, то семья действительно не нужна. К тому же и проблема увеличения численности населения перед человечеством не стоит. Земля и так уже застроена стоэтажниками, и люди активно расселились по всей Солнечной системе. Возникает даже подозрение, а действительно ли на земле живет десять или пятнадцать миллиардов?
Стоэтажники-стоэтажниками, а ведь из их окон виден лес, Максим Каммерер в «Жуке» и Тойво Глумов в «Волнах» постоянно путешествует по каким-то заброшенным турбазам в средней полосе России, глайдеры в воздухе не сталкиваются, несмотря на явную перенаселенность. Может быть, на земле давным-давно обитает всего лишь несколько десятков миллионов, и только радужные отчеты Мирового Совета поддерживают у землян сладкую иллюзию о том, что население постоянно растет. Тойво Глумов с Асей, например, не обзавелись детьми. Максим Камерер – тоже, у Майи Глумовой всего один ребеночек. Может, статистику давным-давно подделывают?
Каюсь, мысль я эту украла у одного из учеников Стругацких Андрея Лазарчука. А он в свою очередь позаимствовал ее из «Футурологического конгресса» Станислава Лемма. Но мысль эта кажется очень верной. И там предлагается такое толкование проблемы:
«- Стас, сколько сейчас на земле людей?- С Системой?
- Ну да. С Системой, с Периферией? Сколько насчитывает наше племя?
- По последним данным 15,36 миллиарда.
- Да, и это знают все, И люди должны умирать время от времени, да? Их кремируют, пепел ссылают в такие урночки… Я собрал данные по производству этих урночек, так вот, судя по этим данным, на Земле и в Системе сейчас живет около одного миллиарда человек.
- Что?
- Один миллиард. Один, а не пятнадцать. Но мы знаем, что пятнадцать и живем так, как будто бы пятнадцать… Человечество похудело совершенно этого не заметив, вписалось наконец в экосферу и – без катастроф – без горя».
Очень может быть, что Мировой Совет статистику просто подделывает. И всем очень удобно.
Итак, человечество лишилось семьи. Человечество обанкротилось социально.
Человечество обанкротилось и в сфере познания, которое так все превозносят.
Когда глава Комиссии по безопасности предлагает ученым разработать модель, которая должна служить обеспечению безопасности всей Земли, они отделываются отписками. Доктору Мебиусу сообщают об инверсиях болезни, которую он изучает. Доктор Мебиус отмахивается от фактов, которые не укладываются в его теорию и снисходительно говорит, что так и быть, этой проблемой займется одна из его лабораторий. Между тем Тойво Глумов, задав программу, в одиночку спокойно за несколько дней просчитал все данные. Чем же занимается лаборатория доктора Мебиуса, если она за несколько месяцев не выполнила работу, которую один человек сделал за пару рабочих дней? В общем, наука как всегда высокомерно отмахивается от практических нужд.
Генеральный директор производственного объединения «Эмбриомеханика» Бюргермайер предлагает Максиму самостоятельно посчитать «максимальный размер единичного экземпляра в программе 102 АСТА». Самому ему считать видимо лениво.
Человечество обанкротилось в сфере управления.
Всеобщее разгильдяйство и непрофессионализм поражают. Впрочем, началось это уже на Далекой Радуге (смотри статью выше), где не были приняты элементарные меры предосторожности. Что происходит в КОМКОНе-2 в конце XXII века? Сотрудники рассказывают друг другу о служебных заданиях. И это в КОМКОНе-2, который является аналогом ЧК и КГБ. Каммерер с негодованием замечает: «Распустились… клубные посиделки, а не КОМКОН». А не он ли сам так распустил своих сотрудников?
В Малой Пеше имеет место ЧП чуть ли не с человеческими жертвами, а аварийщик Базиль спокойно дремлет на солнышке. Всем известно, что в ближайшее время в Малую Пешу прибудут специалисты, а может вернутся кто-то из пострадавших. Но кабину нуль связи чинит тот же аварийщик причем спустя рукава: «скорее починил чем нет». Бригада инженеров на место ЧП почему-то не прибыла. Наконец Ггляциологи, узнав о страшных чудовищах от Анатолия Сергеевича Крыленко немедленно собираются отправиться с ним на страшную веранду и только в одну светлую голову случайно приходит мысль позвонить специалистам.
Совершенно не расследуется происшествие на Тиссе (не реке Тиссе, а на планете Тиссе у звезды ЕН 63061, незадолго до того обнаруженной ребятами из ГСП), несмотря на то, что там была инсценирована гибель всей Земли. Казалось бы, такое происшествие должны в обязательном порядке расследовать специалисты-профессионалы, а не просто желающие раскрутить эту темную историю.
По-прежнему существует ГСП (группа свободного поиска), хотя еще тридцать лет мудрый Вандерхузе говорил «Если хотите знать, я всегда был против свободного поиска. Архаизм. Бродят по космосу в одиночку, опасно, научный выход ничтожный, а иногда мешают… Помните историю с Каммерером? Они все притворяются, будто мы уже овладели космосом, будто мы в космосе как дома. Неверно это. И никогда это не будет верно».
Но все притворяются, что это так. Расхлябанность полная.
Средства массовой информации откровенно врут. Ни одно СМИ не сообщило людям о том, что произошло на острове Матуку. Это лишнее основание предположить, что и с численностью населения на планете, жителей мира Полдня обманывают.
Человечество обанкротилось эмоционально.
Люди отказалось от любви и от дружбы. У Тойво Глумова нет друзей кроме жены, да и с той он оказался разъединен и разобщен перед главным испытанием в их жизни.
Максим Каммерер, пожилой одинокий мужчина привязывается как к родному ребенку к сыну той женщины, на глазах которой он убил ее возлюбленного (Нна самом деле не он, но Майя Глумова воспринимает это именно так). Печальный финал и закономерный итог той морали, которую исповедовали земляне двести лет. И ведь, несмотря на всю свою любовь к Тойво, Камерер отправляет его на последнее задание. Да, потом он конечно казнит себя: «Все-таки я плохо тебя знал, Тойво Глумов, мой мальчик. Ты казался мне более жестким, более защищенным, более фанатичным, если угодно… не понял я тогда, старый толстокожий носорог, не сумел предощутить, что вижу Тойво Глумова последний раз».
Максим Камерер пишет ведь свои мемуары не для того, чтобы рассказать нам историю Большого Откровения. И даже не длят того, чтобы оправдаться перед Майей Тойвовной, он пишет их, чтобы оправдаться перед самим собой. То есть с точки зрения сюжета он пишет эти мемуары именно для того чтобы авторы могли рассказать нам фантастическую историю, но ведь это неважно.
Максим Каммерер любит Тойво как сына, но тем не менее хладнокровно жертвует им в интересах дела. Какова его первая реакция, когда он узнает, что Тойво Глумов потенциальный люден? Не ужас, не горечь от того, что он потеряет Тойво, а детская до слез обида и наконец, разработка в плане нового места для нового Тойво Глумова. Из Каммерера вырос достойный ученик Сикорски. И если Сикорский не колеблясь ни секунды убил постороннего человека, то Максим Каммерер немного поколебавшись решил использовать человека, которого он любил как сына для реализации своих планов. Разумеется – на благо всей Земли. И если б двадцать лет назад во времена трагедии «подкидышей» КОМКОН-2 возглавлял не Сикорски, а повзрослевший Каммерер, он бы так же не колеблясь убил Льва Абалкина.
Конечно, поведение Максима в отношении Тойво ничего бы не изменило. Он мог сообщать или не сообщать Тойво Глумову всю правду о нем самом, это неважно. Логовенко или кто-нибудь из люденов все равно бы сообщил Тойво, кто он есть такой и предложил бы ему перестать быть человеком и стать люденом. И Тойво все равно бы принял свое решение. Но важно не это, важно то, как поступает Максим. Важно ч т о говорит Каммерер Тойво Глумову:
«Камерер (медленно и едва ли не вкрадчиво): как ты заметил, в этом документе есть лакуны. Так вот, теплится у меня надежда, что когда придет твое время, ты по старо памяти, по старой дружбе, эти лакуны заполнишь».
Итог закономерен. Тойво становится люденом, Ася брошена, людены уходят с Земли «одинокие и оставляя за собой одиноких». Тезис Бромберга о слиянии нового вида Хомо в единый мыслящий сверхразум не подтвердился. Людены страшно одиноки, может они, в конце концов, и превратятся в Странников, и неудивительно с их-то методами работы. Странники тоже особенно не церемонились, их не волновала ни судьба «подкидышей», ни судьба тех, чьи корабли будут расстреляны на подходе к планете Ковчег, где жил Малыш.
Для люденов люди только помеха. Капризные непоседливые дети, которые мешают им заниматься делом. Логовенко с горечью рассуждает о том, что отношения людена и человека напоминают отношения максимально занятого взрослого с глупеньким непоседливым ребенком. И когда на месте этого ребенка оказывается друг, возлюбленная, жена, мать, учитель, это становится тяжелым моральным испытанием. Но ведь все наши близкие – хоть мы и не людены – ведут себя порой как избалованные непослушные дети. Да, именно в тот момент, когда я наконец-то придумал, как дописать отчет, жена начинает приставать с дурацкой полочкой, которую необходимо прибить. Да, именно в ту минуту, когда жене надо помешать и посолить суп, муж лезет с дурацкими криками: «золотце ты мое». Да, именно в тот момент, когда вы держите на весу тяжеленную гардину, ребенок радостно бросается к вам с криком «Посмотри, какая у меня машинка». Ну, в нашем представлении это еще не повод отказаться от семьи и отдать детей в интернат. Во всяком случае, для нас, живущих еще только в начале XXI века. Но люди XXII века мыслят иначе, и людены несмотря на всю декларируемую разницу похоже мыслят точно так же. Чего стоят только их эксперименты над людьми.
И чем это людены так заняты, что им некогда уделить время близким? Они познают тайны Вселенной? Ради чего? Просто ради удовольствия, как и предвещал А. Бромберг? Высшее удовольствие Монокосма получать информацию, качество и количество которой резко увеличится, а дальше?
И с лозунгом Монокосма «созидай, не разрушая» как-то тоже не очень получилось. Помнится, этот лозунг уже провозглашали юные вундеркинды из «Гадких лебедей». Бол-Кунац уверенно говорил, что старый мир не потребуется разрушать, поскольку старый мир им не помешает. В итоге мокрецы на пару с молодыми дарованиями благополучно разрушили целый город.
У люденов масштабы тоже неплохие. Несколько десятков людей с фобией синдром пингвина, несколько тысяч с фукамифобией, паника в Малой Пеше чуть ли не с человеческими жертвами, ЧП на планете Тисса, когда двое человек сходят с ума. Людены с людьми абсолютно не считаются, ни с дальними, ни с ближними. Это только биоматериал, из которого надо отобрать несколько экземпляров для своего рода.
И главное - зачем все эти жестокие эксперименты? Людены уходят с Земли, «одинокие и оставляя за собой одиноких». А земдяне решительно отказывается от страстно пропагандируемого ими ранее вертикального прогресса.
С Земли уходят людены, с земли уходят голованы, которые давно почуяли неладное и поняли, что обитатели земли XXII века ничуть не лучше их бывших хозяев на Саракше. Некоторое время голованы, правда, поддерживали связи с люденами, но скорее всего они их просто изучали для того, чтобы окончательно убедиться, что все люди -сволочи. На островке Матуку в Тихом океане голованы скорее всего занимались тем же самым и с удовольствием наблюдали, как люди истребляют друг друга.
На Земле остаются одинокие Максим Каммерер и Майя Глумова. Он в своем заснеженном Свердловске, она на берегу моря в Нарва-Йыэсуу. Может они и сойдутся, хотя это конечно финал в духе дамского романа, но ведь именно эти двое знают всю подноготную, всю изнанку благополучной Земли. Знают, как ради благоденствия пятнадцати миллиардов (а может быть и одного миллиарда), лгут, убивают, предают. Впрочем, если они и сблизятся, то очень быстро разойдутся, слишком много горечи накопилось у них обоих.
Печальные итоги светлого будущего подведены. Утопия превратилась в антиутопию.
Как же выглядит антиутопия конца ХХII века? Существует БВИ – Большой Всепланетный Информаторий, аналог нынешнего интернета. Только вся информация по-прежнему выводится на бумагу, а не считывается с экрана. Изобретены и активно применяются видеофоны, аналоги современный айфонов. Правда, почему-то все стационарные. Чтобы осуществить сеанс связи, нужно зайти в клуб, в крайнем случае, видеофон можно перетащить в спальню или на веранду. Здесь прогностическая мысль Стругацких дала сбой, что тем более странно, поскольку в их время рация давно не была новинкой и была вполне мобильным устройством.
Зато была предсказана всеобщая фукамизация, то бишь прививка от ковида, равно как и массовые протесты против фукамизации и резкие возражения против этой явно евгенической процедуры. Не могу не удержаться от того, чтобы заметить, что всеобщая прививизация предсказана и В. Крапивиным в повести «Гуси, гуси, га-га-га». Там человек с рождения получает индекс, с помощью которого и живет. В мире Полдня каждый индивид тоже имеет генетический код по которому его можно отследить «по космодромной сети, по околоземному нуль-т и по системам предприятий ПО». А когда индивид не оставляет своего адреса в БВИ, это вызывает осуждение. Система тотального контроля в митре Полдня явно существует.
Люди живут в домах-муравейниках, приготовление пищи дома считается пережитком дремучего прошлого. Все работают, работают и работают… все остальное людям не интересно.
Не случайно Майя Глумова обращается именно к Максиму Каммереру с просьбой написать историю Большого Откровения. Все уже случилось, и вряд ли ее волнует репутация сына. А уж самому Тойво, ставшему люденом, на эту репутацию и вовсе наплевать. Просто для Майи Максим остается единственным близким человеком в этом мире. Они оба видели его изнанку и знают, что кроется за красивой картинкой и на какие шаги порой приходится идти ради сохранения благополучного фасада. Да и сам этот фасад уже начал шататься. Людены ведь появились неслучайно. Куколка уже почти мертва, и бабочка из нее уже вылупилась.
Человечество, согласно тому, что мы знаем из всех произведений, посвященных миру Полдня замерло в счастливой гармонии ней и пребывало согласно Стругацким, два с лишним века. Но остановить движение невозможно, человечество перешло на новую стадию, и людены покинули Землю. Правда, людены при этом кажется унаследовали все пороки человечества.
По замыслу авторов людены, в конце концов должны были стать именно теми загадочными странниками, которых ловили Каммерер и Глумов. И странники наверно тоже унаследуют эту мораль. Чего стоит только их эксперимент с подкидышами, жертвой которого стал Лев Абалкин, а впоследствии возможно и все подкидыши. Да и поведение странников на Надежде тоже выглядело странновато. И спутник, убивающий любой космический корабль, приближающийся к Ковчегу. Что ж, у странников такая мораль. Видимо у них есть какое-то большое и важное дело, ради которого можно не обращать внимание на человеческие жизни.
Впрочем, это тоже еще вовсе не конец. Сейчас эта мораль кажется нам странной, но то, что изменилась мораль, еще не означает конец человечества. Закончилась трилогия о Максиме Каммерере, близится к своему закату мир Полдня, начинается новый виток развития человечества с другой моралью. Эта мораль для нас неприемлема. Тем хуже для нас. И к тому же мы все равно скончаемся в XXI веке, а странники будут жить в XXIII веке.9547