Рецензия на книгу

• 

  Cuore29 ноября 2023 г.

  Вокруг шум, пусть так

  Дэвид Грэбер, определённо, имел лучшую работу в мире.

  Честно говоря, это даже несколько нечестно с его стороны – писать книжку о дурацкой работе, когда ты сам, загибайте пальцы, антрополог, общественный вояка, анархист (хотя, стоп, всё это, кажется, синонимы).

  Выглядит это так: я – антрополог, как бы говорит нам Дэвид, поэтому конечно же хочу рассказывать вам чего-нибудь эдакое про окружающий мир, чтобы вы действительно поверили в мою страсть к антропологии. Но на самом деле, не верьте этому чувству – можно подумать, что книжку написал антрополог с задатками анархиста, а в голове надо держать стопроцентное обратное. Я, думает Дэвид, выберу тему, которая сведет вас с ума, которая заставит вас то ли кричать «братан, ну это просто десять из десяти», то ли возмутит вас, и вы будете спорить со мной, возмущаться, репостить. В этом же смысл жизни.

  Вокруг шум, пусть так, не кипишуй, все ништяк, как писал классик.

  Разумеется, выбранная тема (как и другие выбранные темы, о которых Дэвид что-то писал), как и сама жизнь Дэвида –это исключительно про анархизм и сопротивление, про навести шум и чувствовать, что в этом и есть ништяк. Как пишут, автор «Бредовой работы» был едва ли не одним из ключевых организаторов «захвата Уолл-стрит» в 2011 году, когда товарищи анархисты в большом количестве собрались и заблокировали улицу Уолл-стрит в знак протеста тому, что крупные корпорации делают с демократией.

  Знаете, чего хотели эти люди?

  Если по простому, то деньги должны быть у народа, спесь с банков должна быть сбита тем, чтобы запретить им заниматься в том числе инвестициями, да и вообще банковская система должна быть реформирована.

  Но еще они хотели увеличения рабочих мест.

  Два года спустя Дэвид по случайной просьбе какого-то наверняка довольно анархичного издания под названием «Strike!», то бишь, «Забастовка!», пишет провокативную колонку (эй, Дэвид, у тебя есть какая-нибудь такая, ну знаешь, тема, чтобы прям всех порвало?) «О феномене бредовой работы».

  Колонка вышла в августе 2013 года, и по словам самого Дэвида, на следующее утро он проснулся буквально знаменитым – все репостили «Бредовую работу», обсуждали, спорили, соглашались и ругали. Любой анархист мечтает об этом – хотя бы чуть-чуть расшатать систему, навести шум, далее почивать на лаврах. Точнее, далее, разумеется – изменить систему, потому что любая система — это причина для сопротивления ей, системы хороши в фантазиях, но в какой-то момент системой начинает владеть какой-нибудь психопат с тираническими замашками, и вот уже всё функционирует не так, как следовало бы. Капиталисты продали душу дьяволу, экономика разврата, география порока, берегите природу, мать вашу, мойте руки перед едой.

  Суть в том, что правительство – давайте сравним его с Гаргантюа, - обладает бездонным желудком, а пожирает он, кажется, ни что иное, как смысл; разрастаются бессмысленные институты, апологеты этих институтов, активно плодятся профессора по Бессмысленности и Кретинизму, адепты Работы-Ради-Работы.

  Девушка Дэвида родилась в СССР –возможно этим объясняется частое упоминание Советского Союза, где «чтобы продать кусок мяса, нужно было нанять троих» (так вот откуда возник цикл шуток про вкручивание лампочки), а также конструкции вроде «в таких странах как Северная Корея и Азербайджан», как будто это два брата-близнеца. Но, собственно, увеличенным количеством продавцов страдал не только Союз или те страны, где убейся, но будь эффективным, а пятилетку надо сдать, забыв про туалет, отпуск и чтение газеты; подобные заболевания часто бывают заразны – сейчас, как видите, этим болеет весь мир. Мы создаем рабочие места ради самих рабочих мест – как бы странно это ни звучало.

  Капитализм вроде как обещал нам все делать наоборот – людей следует сокращать, заменяя дворника роботом, но вместо этого сначала появляется отдел по подметанию улиц, отдел контроля за отделом по подметанию улиц, отдел регистрации заявок из одного отдела в другой. Хуже того. Теперь, когда мы создали три бесполезных отдела, наняли туда людей, выдали им зарплату, эти негодяи захотели потратить свои деньги. Знаете, что эти мерзавцы делают? Эти мерзавцы едят, вызывают курьеров из Самоката, стригутся в барбершопах, покупают одежду, берут кредиты в банках. Также они: покупают сим-карты, явно провоцируя службы безопасности разных банков звонить им и рассказывать разные байки о жизни, а другие службы, целые департаменты этих служб, будут звонить им, чтобы предложить купить другую симку, пылесос, билет в театр, телевизионную антенну или ааааааавтомобиль.

  «Лениво люди бродят по торговым центрам, за рубль с чем-то технику берут под проценты». Холодный пот, посредственность бытия. Мы переживаем этот кошмар ежедневно.

  То есть, как вы поняли, симуляция деятельности нужна системе только потому, что общество, если упростить, устроено совершенно неверно, ведь, как сказал Владимир Галактионович Короленко, человек создан для счастья (как птица для полета). Человек по Грэберу мог бы заниматься осмыслением себя самого и мира в целом (мы и есть мир, допустим), но вместо нормального чилла и расслабона он обязан работать. Чтобы высасывать деньги из системы, точнее – система высасывает его жизнь, но взамен дает человеку порочные бумажки. Дает она ему их взамен на бесполезную деятельность – просто потому, что так кто-то придумал, запустил это колесо обозрения, с которого очень хорошо видно и будущий инфаркт, и депрессию в сорок, и скорую смерть.

  Вместо того, писал Грэбер, чтобы сократить рабочее время, освободить людей для реализации собственных проектов и жизни в свое удовольствие, мы становимся свидетелями постоянного роста сферы услуг. Как будто кто-то, пишет Грэбер, сидит там и придумывает нам дебильную работу только за тем, чтобы мы как бы работали. А на самом деле моя подружка, у которой я спросил «нравится ли тебе твоя работа?» сидит и смотрит мемы в интернете, конечно, ей ее работа не нравится. Там нечего работать,потому что ее тупой начальник мог бы открывать два письма в сутки и без ее участия. Собственно говоря, я вот спросил ее и еще сотню другую знакомых и знакомых знакомых, и все они сказали – наша работа дерьмо. Особенно тот парень, корпоративный юрист. Кажется, что Гэрбер вообще не знает, что это за профессия такая, но дело тут не совсем даже в этом.

  Мы, антропологи (считает Грэбер), должны доверять людям. Наука антропология, она, знаете, в целом про людей и про их продукты, если так можно выразиться, жизнедеятельности. Посему почти половину книги Грэбер мучается с определением, что же такое конкретно – «дерьмовая работа», постоянно напоминая нам, что это та работа, про которую сами люди, которые её работают, говорят «она – дерьмовая». Когда ты хочешь Грэберу возразить, Грэбер пишет - я могу ошибаться. Возражать сразу перестает хотеться, потому что что ты будешь делать с такими фактами.

  Почему я не могу тут использовать контраргумент про дерьмовое настроение на работе или дерьмового специалиста? Потому что, ответил бы мне Грэбер своим контраргументом, людям нужно доверять. И потом, мой друг сказал мне именно так. И его друг подтвердил. И вообще, у меня есть данные – сорок процентов из опрошенных считают свою работу дерьмовой.

  Против лома нет приема.

  Книга полна историй о дерьмовой работе – про переписывание никому ненужных данных из одной тетради в другую. Более того, рецензии на эту книгу полны того же – я работал тем-то и тем-то, и это было ужасно, потому что я каталогизировал какие-то прошловековые заметки по папкам, сам не знаю, зачем, а моя профессия называется - архивист. А я работаюв страховании, и мне моя работа нравится, но не вся, не очень, местами. К слову, киллер – это не дерьмовая работа, так написано в книжке.

  Может ли терапевт в нашей поликлинике размышлять «зачем я тут сижу» и ненавидеть свою работу, потому что он окружен, разумеется, больными идиотами за небольшие деньги? Почему бы этим идиотам не идти сразу к окулисту, хирургу, стоматологу и психиатру? Но ведь так было бы эффективнее, да и потом, мы должны верить людям и их чувствам. При этом, безусловно, заполнение журналов и прочая бюрократия растягивает рабочее время. Тогда как, как пишет Грэбер, мы давно должны были работать по пятнадцать часов в неделю, вместо того, чтобы делать это, как делают некоторые, по пятнадцать часов в день. Об этом не кричат на каждом углу только потому, что люди (и мы доверяем им, всем) боятся за свои рабочие (бессмысленные) места только потому, что они боятся за свою ипотеку, за свой домик в Калифорнии, за частную школу для детей, которых потом надо не забыть отдать на факультет экономики, когда они вырастут.

  Потому это такой заговор масонов, жалко, что Грэбер все-таки достаточно скромен в своих выводах и до этой мысли прямым текстом не дошел, хотя это же очевидно.

  В «Бредовой работе» затронуто слишком много всего, и книга эта совсем немаленькая – пять лет спустя она выросла из той самой статьи 2013 года в книжку на триста с лишним страниц, но ключевые бэнгеры здесь остались теми же, просто поднакопилось больше ужасных примеров бредовых работ, появились какие-то цифры, а также удивительные выводы по типу «в конце концов, общественная ценность зависит от того, что люди считают общественной ценностью».

  Что-то, с чем не поспоришь.

  Разумеется, Грэбер, если не придираться, прав – он слишком тонко чувствовал жизнь, чтобы быть с ней согласным. Он выступал за благие вещи – дайте людям нормальную работу, а дурацкую запретите, сделайте экономику похожей на экономику, а не на ОПГ, где вся власть у богатых придурков, которые заводят себе по пять секретарш. Дэвид ненавидел систему, которая почти всегда является синонимом к слову «несправедливость» –  в 2015 году обзывал Эрдогана в статье про политику Турции пособником террористов, обрушивался с критикой буквально на всех, кто игнорирует проблему Сирийского Курдистана, с симпатией относился к движению «Восстание против вымирания» и принимал участие в их маршах, высказываясь против климатических изменений.

  Здесь прямая связь с его книжкой – итак, человечество, как сказано выше, плодит бессмысленную работу, тем самым раздувая общество потребления, что, в свою очередь,уничтожает планету. Правительство скрывает от нас и это, хотя ему нужно просто признать, что всем скоро хана, и вот шесть шагов, чтобы избежать катастрофы. Но вместо этого создается еще десяток департаментов, где к одному менеджеру стоит приложить еще пару. Дэвид, разумеется, как и все мы, латентные анархисты, ждет в будущем того, что на правительства и монополизирующие корпорации будут смотреть как на исторические курьезы, также, как мы смотрим сейчас на испанскую инквизицию, вот же время было буйное, скажут наши пра-пра-правнуки, дедушка, а как вы вообще там выживали?

  Дэвид умер в 2020 году во время бушующего кругом ковида. Его прекрасная девушка Нина, та самая, что родилась в СССР, написала по этому поводу большой пост – о том, как она старалась создать правила поведения в ковид, запрет на встречи, ношение одноразовых перчаток, масок и прочего.Дэвид носил одноразовые перчатки по нескольку раз, пишет она, ещё встречался с людьми, ну просто не мог сидеть на месте. Борис Джонсон, писала она, этот придурошный двойник Трампа, давал противоречивые советы по тому, как себя вести в пандемию, потом «наконец-то сам заболел ковидом и на время заткнулся».

  Противоречивые советы Джонсона, которого тоже явно стоило бы сократить, как пример дурацкой работы и дурацкого сотрудника, кажется, были частью дурацкой системы, которая повлияла на течение болезней многих людей - рынки продолжали свою работу, люди тусовались и шатались где ни попадя, отношение к пандемии было снисходительным. Дэвид, как положено анархисту, тоже был легкомысленен в плане запретов. Таким был его протест против правил, но, разумеется, что тут поделаешь – можно ли быть уверенным, что кого-то спасли бы перчатки. Дэвид умер не от ковида, а от панкреатита, но Нина убеждена, одно повлияло на другое, поскольку симптомы заболевания были очень странными и нетипичными.

  Это грустная нота. Дэвид не увидел много интересного – и того, как в Греции прошла забастовка против ввода четырехдневной рабочей недели, и того, как в ряде стран сокращенную рабочую неделю все-таки ввели, и как исследования потом показали повышенный уровень счастья у сотрудников. Как невероятно ярко заполыхал искусственный интеллект, который буквально прямо сейчас лишает дизайнеров, переводчиков, копирайтеров, дикторов и много кого еще их работы (на самом деле «много кого», конечно, звучит сомнительным обобщением, но я верю, что это дело относительно недолгого времени).

  Как меняется мир, оставаясь впрочем неизменным – об этом можно было бы написать еще пару книжек только потому, что наводить шум – это залог прогресса.

  18

  270