Рецензия на книгу
Крутой маршрут
Евгения Гинзбург
Amatik3 июля 2014 г.Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса (с).
Перед стартом Флэшмоба 2014 я долго думала, чтобы я хотела прочесть в наступающем году. Не хотелось наступать на одни и те же грабли. И я определилась, попросила советовать книги о концлагерях. Для меня тема концлагерей - это Освенцим, фашизм, евреи, гетто. И тут мне предложили прочитать "Крутой маршрут", про лагеря для политзаключенных. Такой совет был очень неожиданным, поскольку я до сих пор так и не научилась любить книги про историческое прошлое России и, как правило, их не читаю или не дочитываю. Перед глазами появилось воспоминание книжного магазина и увесистого томика Гинзбург в разделе новинок и лидеров продаж. Да и "День Ивана Денисовича" Солженицына мне не понравился.
Чтение откладывала в долгий ящик, старалась приучить себя к мысли, что это надо сделать, надо прочитать хотя бы, скажем, в конце ноября. Но появились два события, которые решили все: у меня образовался незапланированный большой отпуск "ничегонеделания" и мой отец, который "собаку съел" на тему Второй Мировой, вождей пролетариата и т.д., прочел множество книг на эти темы, прослушал и посмотрел миллионы передач и фильмов, обескуражил меня, когда задал вопрос: "Про лагеря при Сталине? Книга? А кто этот Гинзбург, знаменитый?" С чувством гордого пионера, обскакавшего комсомольца и нашедшего изъян в его идеальной биографии, я все-таки решилась на этот шаг (папа сразу потребовал скачать аудиовариант этого произведения для немедленнейшего ознакомления с ним).
Все мы книги пропускаем через себя, поэтому во многих отзывах так много нашего "Я" и рассказов, как мы читаем книги, как долго, какие эмоции и чувства вызывают у нас персонажи. Без этого нельзя потом спорить и рассуждать с другими читателями, сравнивать свои ощущения. На самом деле мне немного страшновато писать отзыв на "Крутой маршрут", боясь быть осмеянной компетентными товарищами. Но все же. Сразу предупрежу, что ни Солженицына, ни Шаламова, ни иже с ними я еще не читала, сравнивать не с чем!
Евгения Соломоновна (Семеновна) прожила достаточно тяжелую жизнь. Свой жизненный период с 1937 по 1954-55 гг. она описала в этой книге воспоминаний. У нее было все и не было ничего. Во всех кругах ада она оставалась человеком, с человеческим лицом, истинная коммунистка, мать, жена, верная подруга. Но когда читала, вспоминались другие книги, других людей, оказавшихся в схожей ситуации, и многое мне было не то, что непонятно, но и не совсем приятно. Умная, воспитанная женщина, имевшая двух сыновей и падчерицу. О падчерице было три упоминания за всю книгу как о человеке, который просто был в жизни Гинзбург, упоминания безэмоциональные, просто констатирующие факт. На каждом этапе, в одиночках, тюрьмах и лагерях, поселении ей всегда помогали люди. Бескорыстно, часто просто так, как светлому пятну в их темной жизни. Мне было грустно читать о таких приступах везения героини, потому что на ее заднем фоне маячили тысячи людей, которые многие годы горбатились на морозе, отмораживали конечности, умирали от голода, разных болезней в нечеловеческих условиях. Особенно запомнился эпизод с девушкой, которая принесла буханку хлеба, отработанную на морозе своим телом. И ведь многие так подрабатывали, чтобы выжить. Ведь не зря Евгения Семеновна упоминает больных сифилисом и множество беременных девушек. Участь насилия ее миновала? Это останется тайной для многих.
Помимо политзаключенных на Колыме сидели и обычные уголовники. Упоминания о них окрашены всегда негативно, как о нелюдях, блатняках, отбросах общества. В некоторых строчках есть возмущение автора о том факте, что образованные люди должны сидеть с мусором, этакое пренебрежение. Но ведь и среди мусора могут попадаться нормальные люди (как тот шофер, довезший ее в Магадан после освобождения). И еще один эпизод, который показал лично мне, что Гинзбург не идеальный человек, а такой же как все, только о себе плохого писать не будет. Когда ее арестовали и начались допросы, очные ставки, массовые аресты знакомых, Евгения некоторых своих товарищей осуждала за слабость и клевету, а на некоторых говорила: "Наивные, не знают, что делают. Думают, что их отпустят и минует их кара. Но им простительно, они не знают" (это не цитата). Потом, когда везли этап на Колыму, ее спас врач парохода от смерти. Но через 10 лет автор пишет о нем гневные строчки, слова пропитаны злостью и ненавистью к этому врачу, который оклеветал ее третьего мужа (тогда еще не мужа). И не подумала даже, что, возможно, от страха он сделала это, от незнания всей ситуации, для того, чтобы спасти себя. Еще и шаламовские воспоминания привела, что фигурирует и там злой человек с той же фамилией. Вот тебе и добрая Женечка...
Это только некоторые эпизоды, над прочтением которых я недоумевала и сама, честно, злилась. Но в целом книга мне очень понравилась. Прочитать за 4 дня большую книгу на тему, которую я не люблю, переживать за всех персонажей, не спать по ночам с мыслью "А что же дальше?", бегать к компьютеру и читать статьи про историю Магадана, биографию ее сына Васеньки, известного русского писателя, искать на карте Эльген и Таскан (первый так и не нашла), - это уже говорит о масштабности, гениальности произведения, о таланте и душе самого автора. Где-то я прочла, что многое у Гинзбург приукрашено, вывернуто, недостоверно, но кто будет судить и проверять человека с нелегкой судьбой? Достаточно того, что этот ужас режима Сталина был и важно, что остались воспоминания свидетелей массовых репрессий.31297